На этот раз я послушно опускаюсь в гостевое кресло. Теодор чуть подаётся вперёд и через стол двигает ко мне деревянную коробочку с вырезанным на её крышке магическим арканом защиты.

Смотрю на коробочку, затем – вопросительно – на Теодора, возвышающегося надо мной через стол. Мужчина ободряюще моргает:

– Откройте.

Касаюсь пальцами шероховатого дерева, тяну крышку вверх, и она поддаётся с тихим щелчком.

Дорогие читатели, в ожидании продочки предлагаю заглянуть в новинку Анны Солейн

Целительница для упрямого генерала, или Ты пожалеешь, бывший (16+)

— Я целительница. Меня прислали, чтобы помочь вам встать на ноги.

— Закрой дверь с той стороны. Мне здесь не нужна нянька.

Я сжала кулаки.

Никогда не боялась пациентов — и сегодня не лучший день, чтобы начинать.

Пускай мой новый подопечный хоть десять раз могущественный дракон. Когда-то. Когда-то он был могущественным драконом, а сейчас не может ходить, видеть и пользоваться магией.

Поэтому я здесь.

— Меня прислали по приказу императора. Я должна провести первичный осмотр, чтобы…

— Чтобы выяснить, почему я до сих пор не сдох? Считай провела. А теперь проваливай отсюда.

6.1

Озадаченно смотрю на предмет, лежащий на чёрной бархатной подложке:

– Зеркало? – вращаю в пальцах круглое карманное зеркальце с гладким белым основанием.

Я поднимаю взгляд на Риверса, пытаясь прочесть в его лице подвох. Но вижу лишь спокойствие и… заботу?

– Не просто зеркало, – терпеливо поясняет Теодор, после чего обходит стол, скрещивает руки на груди и прислоняется бедром к столешнице рядом со мной. – Это многолик. Их всего два в мире. Взгляните на своё отражение и поменяйте всё, что посчитаете нужным. Раз в сутки вы должны возвращать себе истинный облик и удерживать несколько минут, чтобы не утратить его окончательно. Если придерживаться этого несложного правила, то пользование артефактом совершенно безопасно. И ещё кое-что.

Теодор убирает руку во внутренний карман камзола, после чего с тихим стуком ставит на стол передо мной ярко-розовый флакончик духов:

– Зверь может узнать ваш запах. Не забывайте скрывать его.

– Да, конечно, благодарю, – тут же наношу на шею несколько капель.

В аромате явно чувствуется сирень, роза и едва уловимая сладость, ваниль, кажется. Снова обращаюсь к зеркальцу:

– Как им пользоваться?

– Просто смотрите на своё отражение и представляйте, что именно меняется и как. Черты лица, цвет волос, глаз, даже тон кожи и оттенок губ. Можете изменить всё, только тщательно запоминайте, ведь вам придётся в точности воссоздавать этот облик изо дня в день, всё ближайшее время.

Кладу многолик на край стола, задумчиво постукиваю пальцами по твёрдому дереву рядом с ним.

– Получается, это всего лишь маска, которую я буду носить, чтобы окружающие не слишком пугались, – усмехаюсь горько. Теодор деликатно молчит. – Господин Риверс, когда я спрашивала о том, можно ли исправить случившееся, я ведь не внешность имела в виду.

– Знаю. Но это всё, что я могу предложить вам. Благодаря многолику вы сможете быть рядом с детьми. Разве не этого вы хотели? И разве этого недостаточно?

Я должна думать о малышах, а не страдать по утраченной магии. Я мама прежде всего, всё остальное вторично.

– Вы правы, – признаю эхом и опускаюсь на стул. Теодор тоже возвращается на своё место.

Пока я изучаю собственное отражение в многолике, Риверс что-то пишет, шелестит бумагами, порой раздаётся глухой удар от проставления оттиска печати, и снова скрип перьевой ручки.

Цвет волос не трогаю, оставляю тусклую и неравномерную мышино-серую копну, с которой отлично гармонируют блёклые радужки оттенка талой воды.

Кожу лица оставляю бледной, с сероватым подтоном, будто лишённой жизненной энергии. Добавляю ввалившиеся щёки, на носу и щеках прорисовываю несколько крупных веснушек, а возле губ добавляю пигментные пятна.

Черты лица намеренно искажаю: делаю шире нос, уголки рта опускаю, придавая выражению лица постоянную усталость и печаль, подбородок скашиваю, одну бровь делаю выше другой для асимметрии.

Добавляю шрам возле уха и лёгкую неровность на коже лба. Губы делаю тонкими и чуть потрескавшимися, со следами шелушения.

Смотрю в зеркало и усмехаюсь — теперь я совершенно неузнаваема. Такую дурнушку никто не станет рассматривать дважды, а значит, у меня есть все шансы остаться незамеченной.

– Вы Анна Дэлл, родом с Южного побережья, – наставляет меня начальник бюро контрразведки, когда мы идём по пустому коридору.

На мне длинное серое закрытое платье с белоснежными воротничком и передником, стандартная форма прислуги.

Уверенные шаги Риверса гулко отлетают к стенам пустынного коридора.