– Отец владеет цветочной лавкой, мать умерла от лихорадки. С детства любите цветы. В столицу приехали на заработки, благодаря протекции двоюродного дяди – мой человек получит необходимые инструкции – вас взяли младшей помощницей садовника. Позже я найду способ пристроить вас во дворец, но пока что старайтесь не попадаться на глаза Блэкморту и особенно его жрице.

– Поняла.

Мы останавливаемся перед выходом в сад. Теодор поворачивается ко мне:

– Мой человек найдёт вас через четверть часа, пока что осмотритесь, не привлекая внимания.

Риверс уходит дальше по коридору, а я выхожу в сад. Светлейший, только бы всё получилось – умоляюще смотрю на быстро яснеющее небо и даже не догадываюсь, что в новой должности мне не доведётся проработать ни дня.

6.2

Люциан.

Размашистым шагом пересекаю внутренний двор Обители. Я прервал заседание военного совета и отправился сюда по воздуху, как только получил донесение. Один и без сопровождения.

Открывшаяся на месте картина заставляет сжать челюсти.

Последствия разлома шокируют.

Священное место разорено и местами разрушено, часть стен обвалилась. Храмовый купол покосился. Земля вспорота когтями гарпий и изрыта бороздами серпентов. Прибывший на место военный отряд с боевыми магами расправился с тварями и закрыл разлом, но Обитель ещё не скоро оправится от его последствий.

Тут и там монахини складывают на носилки и уносят накрытые белыми простынями тела. Вдалеке четверо военных перетаскивают булыжники из разнесённого на куски забора. Под ногами хрустят глиняные черепки и осколки витражных окон, когда я поднимаюсь по каменным ступеням.

– Ваше Величество! – мне навстречу уже спешит настоятельница Сторм в сопровождении ещё двух монахинь.

Приблизившись, они сгибаются пополам в низких поклонах, молча ожидая, пока позволю говорить. Вокруг густеет тишина, нарушаемая отдалённым стуком молотка и шорохом чьей-то метлы.

Пахнет кровью, пеплом и людским горем.

Без сомнения, случившееся ужасно, и я велю Верховному карателю лично разобраться, как так вышло, что самое безопасное и защищённое место во всей Империи, питаемое могущественным древним Источником, вдруг стало магнитом для тварей из Бездны. И как, вообще, возможно, что в пределах священной земли открылся разлом…

Одно это само по себе совершенно немыслимо.

Да, во всём этом разберутся специально обученные люди. Я же здесь за другим.

– Оставьте нас, – жестом отсылаю сопровождение настоятельницы.

Смотрю на её подрагивающие плечи и хрипло приказываю:

– Говорите. Где она?

Настоятельница сгибается ещё ниже, скрывая взгляд. С трудом разбираю её шелестящий шёпот, насквозь пропитанный страхом и чувством вины:

– Мы продолжаем поиски, Ваше Величество.

Делаю глубокий вдох, усмиряя свой гнев. Лишние эмоции сейчас ни к чему, поэтому стараюсь, чтобы голос звучал спокойно и сдержанно:

– Насколько мне известно, в вашем распоряжении целый военный отряд. Разве ещё не все завалы разобраны?

– Все, Ваше Величество.

Так. Дерьмо.

– А тела? Опознаны все?

– Да, Ваше Величество. Леди Анабель среди погибших нет. Я думаю, вернее, допускаю прискорбный риск, что её, как и многих других, утащили крылатые твари.

Трижды дерьмо. Неизвестность раздражает и злит, заставляет чувствовать себя беспомощным, но вместе с тем дарит столь манящую… надежду.

– Встаньте. – Наконец, дозволяю. – Проводите меня в её комнату.

Монахиня выпрямляется и поднимает на меня растерянный взгляд. Вряд ли правила позволяют, чтобы посторонний мужчина свободно разгуливал по Обители, и уж тем более посещал спальные комнаты её обитательниц.

Вот только мне сейчас не до чьих-то нежных чувств и приличий, и лучше бы настоятельнице Сторм это понять. Она и понимает. Отчётливо вижу, как проглатывает возражение и покорно склоняет голову:

– Как прикажете, Ваше Величество.

Переступив порог, захлопываю за собой дверь прямо перед носом настоятельницы.

– Прочь.

После, оставшись наедине с собой, медленно поворачиваюсь и осматриваюсь.

Я в убогой комнатушке с железными решётками на окнах и видом на гору Архель, на склоне которой растёт красная лаванда. Из обстановки – узкая кровать, шкаф и кособокая тумбочка.

Закрываю глаза и жадно втягиваю носом воздух – позволяю себе эту слабость.

Почувствовать этот запах. Её запах.

Тёплое молоко с мёдом, облако сладкой тишины, мягкая, почти прозрачная нежность…

Анабель.

Монахини думают, что тебя утащили гарпии. Я бы и сам рад считать так. Если бы не одно но – я не чувствую тебя больше. Понятия не имею, где ты и что с тобой. И почему оборвалась связь.

Быть может, ты в беспамятстве или ранена?

Зверь изнывает, его тревога передаётся и мне. Тугим узлом выкручивает внутренности, топит острой горечью и неизбывной тоской. Это настоящая пытка.

Убираю руки в карманы брюк. Медленно пересекаю комнату.

Наклоняюсь, выдвигаю ящик тумбочки, и рот дёргается в кривом оскале.

Анабель могла забрать с собой всё, что угодно – фамильные драгоценности, редчайшие украшения, которые я ей дарил и которые стоят целое состояние, деньги, в конце концов.