– Вы ведь понимаете, Анабель, что это будет ходьба по лезвию бритвы? Если вас раскроют, быть беде. Блэкморт не простит, что его одурачили, но едва ли главная опасность исходит от него. Патологическая ревность, безнаказанность и власть – опасный коктейль, присущий его жрице. Про исчезающих кормилиц она не лгала. Вы легко можете стать следующей.

– Не стану! – смотрю на него упрямо. – К тому же вы сами говорили, что мне нужно попасть во дворец, дело сделано!

Теодор качает головой:

– Есть другой путь. Вы исчезнете, мы поменяем вам личность и снова введём в игру. Осторожно и незаметно, как и планировали.

– Нет! Я не желаю, чтобы моего сына выкармливали коровьим молоком! Он не телёнок, в конце концов! Я хочу выкормить его сама!

– Это безумие.

– Это материнский инстинкт. Вам не понять.

Проходит три дня. Я неотлучно нахожусь при Эларде, как и велела Реджина. Сплю, не раздеваясь, на узкой и жёсткой кушетке, сложив ладошку к ладошке под голову вместо подушки. Исправно даю малышу грудь и выливаю в рукомойник коровье молоко.

Мы читаем книжки с картинками, делаем специальные малышковые упражнения, трижды в день гуляем в саду. Крошка Эл счастлив, постоянно улыбается, агукает, бодро двигает ручками и ножками. Его глазки снова блестят, а щёчки на глазах округляются и розовеют.

Малыш спокоен, мама счастлива!

Единственное, что меня огорчает – что не представляется случая увидеть других своих мальчиков. Как они? Здоровы ли? О чём сейчас думают, чем живут? Получился ли у Раэля сложный приём с мечом, который никак не удавался? Пополнилась ли коробочка Дариана новыми сокровищами?

– Принцы всё ещё кашляют после ангины, – сообщает мне Хэлья, темноволосая и разговорчивая горничная, составляя на поднос пустую посуду от моего завтрака, – лекарь прописал им постельный режим и не разрешает покидать комнаты.

– Но, если они идут на поправку, как можно держать их без свежего воздуха, ещё и в четырёх стенах? Они же мальчики! Активные и непоседливые сорванцы!

– Ой, – отмахивается Хэлья, – думаешь, лекаря Иваса это волнует? Да и случись что, разболеются если по новой – кому отвечать? Ему, ясен пень! А оно ему надо? Ясен пень, что нет.

Вздыхаю. Никогда не видела ничего плохого в прогулках на свежем воздухе, тем более если уже нет жара. Или мальчики до сих пор тяжело болеют, или представляю, как им осточертело сидеть взаперти! И никто не пожалеет, не успокоит, не поцелует в лобик, проверяя жар…

В груди образуется тяжёлый камень. Вздыхаю. Я обязана найти способ увидеть их. И как можно скорее.

В тревоге за мальчиков вполуха слушаю болтовню Хэльи.

Что во дворце полным ходом идёт подготовка к свадьбе Императора с леди Реджиной и её коронации, что будущая императрица дни напролёт проводит с наставниками, спеша постичь знания, которые будут необходимы в её новом статусе. А когда леди Реджина не с наставниками – она вместе с главным дворцовым ритуалистом выбирает ткани, цветы, приглашения для предстоящей церемонии.

Что Императора сейчас нет во дворце, и когда он вернётся – неизвестно. Говорят, он отправился к разлому, что случился рядом с Обителью Светлейшего, но что-то заставило его там задержаться.

– Видела бы ты лицо Его Величества, – доверительно шепчет Хэлья, прикрыв рот ладошкой, – когда ему про тот разлом доложили. Стражник Руфус говорит, что Император та-а-ак побледнел!

– Его Величество милостив и печётся о подданных, – вворачиваю деликатно.

– Ага, конечно, – хмыкает Хэлья и поднимает поднос, полный пустой посуды и бутылок из-под молока, идёт с ним к дверям, и уже возле них медленно поворачивается и подмигивает мне:

– Ты новенькая в наших местах и не знаешь, что в той разрушенной Обители была его истинная. Если она умерла, его зверь будет страдать от тоски и может решить уйти следом. Худо ему придётся, – по лицу Хэльи вдруг пробегает тень, – а вообще, леди Анабель была доброй женщиной. Как-то раз моя матушка слегла, так леди Анабель, когда узнала о том от старшей горничной, тут же послала к нам домой лекаря Иваса и дала денег на лекарства. С тех пор мы с матушкой всегда молимся за здоровье прежней госпожи, да храни её Светлейший! Вот только…

– Что?

Хэлья грустно качает головой:

– Если бы леди Анабель была жива, то разве Его Величество стал бы там пропадать так долго? Думается мне, что нет. А значит, случилось страшное.

Поздно вечером, когда нас с крошкой Элом уже никто не должен потревожить, я гашу в комнате свет, оставляя лишь парочку свечей на столике возле кушетки.

При помощи многолика возвращаю себе истинные черты – как и велел Риверс. Хочу чуточку подождать и вернуть всё на место, но Элард вдруг просыпается и хнычет в люльке. Прячу артефакт в потайной кармашек передника и бросаюсь к сыночку:

– Тшшш! Мамочка тут, крошка Эл. Иди ко мне! Вот так, всё хорошо, всё хорошо.

В несколько привычных движений расстёгиваю пуговицы на платье и даю крохе грудь. Активное причмокивание вскоре сменяется сонным сопением. Тихонько на цыпочках иду к люльке, чтобы уложить сытого малыша и сразу после этого достать многолик и вернуть себе фальшивую внешность.