Вот только незадолго до церемонии его величество был ранен на поле боя. И в этой схватке потерял не только зрение, но и свою магию. А это означало только одно — что он уже не может быть королем и будет отстранен от власти через месяц после свадьбы, как только его младшему брату исполнится двадцать пять, и он сможет занять его престол.

И партия, которая еще совсем недавно была столь блистательной, стала для сестры обузой. Она не хочет стать свергнутой королевой и отправиться в ссылку.

Но как отказать человеку, который пока еще является королем? Но мачеха нашла выход.

— Это ты, Элисон, выйдешь за него замуж! — сказала она мне. — Он слеп и не поймет, что невеста не та. А потом уже изменить что-либо будет поздно.

И я пошла под венец вместо сестры.

Мы с его величеством никогда не будем парой по-настоящему. Но у нас есть месяц, чтобы помочь друг другу и попытаться всё изменить.

5.2

– Вот как? А кража детей у отца и наследников у страны вас притом не смущает?

– Это совершенно другое! Они совсем малыши, им нужна мама!! И… я бы никогда так не поступила, если бы меня не вынудил ОН!!

Риверс медленно откладывает перьевую ручку и смотрит на меня с утомлённым пониманием.

— Вы правы, Анабель. Просто концентрируетесь не на том. Главное не в том, кого вы предадите, а в том, что спасёте.

Он поднимается с кресла, неспешно обходит стол и останавливается в двух шагах от меня. От него пахнет холодным чаем и свежим одеколоном.

— Вы знаете, как Матрица света оказалась в Империи?

Качаю головой. Теодор кивает:

— Она была украдена. Блэкморт-старший похитил артефакт из королевского дворца Дримландии в день своей свадьбы с принцессой, жестоко убив юную жену в брачную ночь. Вы, можно сказать, ещё легко отделались после брака с его сыном.

— Откуда мне знать, что вы говорите правду? — хмурюсь я.

— В основании артефакта изображён феникс на фоне солнца — герб Дримландии, — отвечает Риверс. – Сами убедитесь, когда возьмёте его.

— Даже если так, мне жаль принцессу, — обхватываю себя за плечи и смотрю в пол на носки потрёпанных монастырских тапочек, — но сейчас артефакт защищает мою страну. Вы просите обречь людей на смерть от разломов! Я видела тварей Бездны — серпентов, гарпий!

— Вы видели серпентов… и что дальше? — переспрашивает Риверс, задумчиво меня рассматривая.

— Ничего, — раздражённо взмахиваю рукой, — просто ушла. Спешила к детям. В общем, мой ответ нет, — выпаливаю я. — Я не стану покупать собственное благополучие ценой чужих жизней.

Отворачиваюсь и прохожу к окну. Растираю озябшие плечи, смотрю на открывающийся кусочек живописного сада.

За спиной раздаются шаги.

— Матрица света не защитит всю страну, Анабель, — звучит голос Риверса. — Разломы есть и сейчас. И они будут. Но число жертв не сравнится с потерями в полномасштабной войне. Дримландия долго готовилась и пойдёт на всё, чтобы вернуть артефакт. Погибнут тысячи…

Вкрадчиво добавляет рядом с моим ухом:

— Но этого не случится, если Матрица вернётся к законному владельцу. Вы можете предотвратить войну.

Даже до меня, не слишком интересующейся политикой, доходили слухи о кораблях Дримландии, патрулирующих наши воды. И Люциан в последнее время всё чаще был задумчив и проводил совещания с генералами. Назревало что-то страшное…

Медленно оборачиваюсь. Риверс проходит к окну, упирается ладонями в подоконник:

— Вы предадите не страну, а систему, которая пыталась сломать вас. А спасёте трёх мальчиков от отца, видящего в них лишь инструменты. Хотите, чтобы они выросли без матери, впитывая уроки жестокости?

Прислоняюсь к стене рядом с окном, чувствую, как подкашиваются ноги.

– Вы знаете двор, миледи, – безжалостно продолжает Риверс. – Вы знаете, что с ними будет. Обоих начнут готовить к трону, выжигая из них всё мягкое. Возможно, Блэкморт решит нанести на них арканы, по своему образу и подобию. Их будут растить в соперничестве и стравливать друг с другом, дабы выявить сильнейшего. Младшего и вовсе отправят в какое-нибудь дальнее поместье, чтобы не мешал. Это та судьба, на которую их обрекаете вы! Разве не это истинная подлость?

Слёзы ярости наворачиваются на глаза, и я срываюсь:

– Как смеете вы играть на моей боли?

– Смею, – соглашается Риверс без тени смущения. – Ваша боль мой ключ. Я реалист. И знаю, что в этой реальности добрые намерения ничего не стоят без силы, чтобы их осуществить. Я дам вам эту силу. Взамен хочу изменить баланс сил в Империи. Возможно, спасти её от худшего. Разве это не справедливо?

Он поворачивается ко мне, убирает руки в карманы брюк и прислоняется бедром к подоконнику, теперь его голос звучит проникновенно и тихо:

– Вы спрашиваете, кем вы станете? Вы станете матерью, спасшей своих детей. Всё остальное — ярлыки, которые навешивают сильные мира сего на тех, кто посмел им перечить. «Воровка». «Предательница». Эти слова стираются. А взгляд ваших сыновей, когда они будут обнимать вас в безопасности, в далёком от дворцовых интриг месте, останется с вами навсегда.

Риверс возвращается к столу, оставляя меня разрываться между отчаянием и головокружительной, страшной надеждой.