Стою, прислонившись к каменной стене дома, и смотрю на Императорский дворец, облицованный тёмно-серым мрамором. Когда-то он казался мне величественным и красивым, а сейчас я вижу перед собой неприступную крепость, вставшую между мной и детьми. Тюрьму, что пережевала меня и выплюнула за ненадобностью, забрав самое дорогое, и отдавать не намерена.

Свинцовое небо давит на шею и плечи. Громко каркает, взлетая над дворцовой площадью, вороньё. Шквалистый ветер рвёт полы моего плаща, пробирается под ткань сорочки. Пальцы ног в тонких монастырских тапочках заледенели. После экзекуции у Источника в ушах до сих пор гудит. Мне нехорошо, и несколько раз стошнило, пока брела по дороге.

Спасибо добрым людям. Мистер и миссис Локвуд, кажется. Они как раз возвращались в столицу в повозке, полной забавных фамильяров – ирбиса, филина и двух белоснежных лабрадоров. Прошлая я непременно бы умилялась всю дорогу.

У новой меня происходящее не вызвало и толики эмоций, что и не удивительно, когда душа – выжженная пустыня. Меня хватило только на благодарность и равнодушную констатацию факта невероятной удачи.

Облаком собственного дыхания согреваю озябшие пальцы. Колючие дождевые капли окрашивают брусчатку в графитовую крапинку. Пахнет тревожным озоном.

Всего-то несколько недель прошло с тех пор, как я покинула это место, а кажется – вечность. Я больше не супруга Императора, а всего лишь использованная вещь, выброшенная на обочину Его высшей волей, и замыслившая невозможное – вернуться к своим детям, чтобы потом вместе с ними навсегда исчезнуть.

Я рожала их в муках. Кормила их собственным молоком. Я не спала ночами, когда они болели. Я знаю все их тайны, радости и горести. Наша с ними связь нерушима, и я буду драться за неё до последнего, если кто-то вздумал на неё посягнуть. Пусть даже если этот кто-то – сам Люциан Блэкморт.

Я не выбирала быть его истинной. Не мечтала о статусе и деньгах. Не требовала драгоценностей и дворцов. Я не просила истинной связи с драконом, хотя и приняла этот дар Светлейшего с благодарностью, но всё, что мне было нужно, это простые радости и жизнь, наполненная смехом детей и теплом домашнего очага. Вот только судьба распорядилась иначе.

Я не знаю, что случилось за то время, что я провела в дороге. Стража Императора, наверняка, уже получила приказ задержать меня. Люциан не простит побега. Не простит того, что я осмелилась поставить любовь к детям выше его воли. Но разве может его власть сравниться с силой материнской любви?

Мои пальцы сжимаются в кулаки, ногти впиваются в ладони, оставляя полумесяцы боли. Эта боль отрезвляет, напоминает, что я не могу позволить себе слабость. Не сейчас. Не тогда, когда на кону — самое дорогое, что у меня есть.

Прищуриваюсь и наблюдаю за вереницей просителей, что поднимаются по многочисленным ступеням, ведущим к Императорскому дворцу.

На входе во дворец – толпа вооружённой до зубов стражи, каждый входящий тщательно досматривается. Пытаться пройти мимо них – самоубийство. Нужен другой способ. Прохаживаюсь в тени дома, продолжая наблюдать за дворцом. Вижу четверых девушек белых чепцах, из-под распахнутых плащей которых виднеются серые платья с белыми передниками. В руках девушки держат плетёные корзинки и, весело что-то обсуждая, идут в сторону рынка.

Смотрю на них, на боковой фасад дворца, откуда они показались и где, как я знаю, расположена хозяйственная часть и вход для прислуги, и меня озаряет – зачем ломиться через парадную дверь, если можно зайти с чёрного хода?

Поправляю капюшон плаща и выхожу из тени. Иду через дворцовую площадь, смешиваясь с просителями, прислугой, богатыми и бедными горожанами.

Тороплюсь. Мне остаётся всего несколько шагов до поворота за угол, когда прямо на меня вдруг несётся экипаж, запряжённый четвёркой вороных лошадей.

Испуганно пячусь назад, уступая дорогу. Карета равняется со мной и, как назло, именно в этот момент порыв ветра срывает с головы капюшон. Сердце ухает вниз. Дрожащими руками возвращаю капюшон на место и молюсь, чтобы в экипаже не оказался кто-то из знакомых…

Облегчённо прикрываю глаза, когда карета проезжает мимо.

– Тпрууу! – гаркает возница, и экипаж останавливается.

Это не из-за меня, пожалуйста, Светлейший, пусть это будет не из-за меня – повторяю про себя, словно молитву. Иду вперёд быстрыми маленькими шажками.

– Ваше Величество! – раздаётся за спиной знакомый голос, и мне хочется взвыть.

Продолжаю идти, но позади раздаются тяжёлые мужские шаги, и мне заступают дорогу.

– Постойте же! Миледи! Откуда вы здесь?

Упираюсь глазами в лаконичный чёрный камзол без единой лишней детали и поднимаю обречённый взгляд на Теодора Риверса, начальника Бюро контрразведки, приближённого Блэкморта и второго человека после Люциана, кого мне ни в коем случае нельзя было встретить.

Кажется, удача отвернулась от тебя, Анабель. Всё пропало.

Дорогие читатели, в ожидании продочки приглашаю заглянуть в новинку Асты Лид!

Дракон, не трогай мои мандарины! (16+)