Он остановился, тяжело дыша, опираясь руками на мраморный парапет. Альберт снова ощутил острую, буквально сбивающую с ног, боль – фамильное проклятие, плата за сверхспособности. Он чувствовал себя потерянным, сломленным, неспособным мыслить рационально.

Глава 3. Альберт. Между льдом и кровью

Боль, поначалу терпимая, быстро превратилась в пытку. Каждая частичка плоти, каждый нерв отчаянно бунтовали против жестокой действительности, разрывая тело изнутри невидимым пламенем.

Альберт неподвижно лежал на постели, судорожно сжимая пальцами прохладную ткань простыни, будто пытаясь таким образом найти хоть какую-то опору в море страданий. Дыхание его сбивалось, стало коротким и прерывистым. Каждое движение грудной клетки сопровождалось глухими звуками кровавого кашля.

Синтия тихо сидела рядом. Её рука бережно касалась его лба, осторожная стирая влажным платком горячий пот.

– Потерпи, – повторяла она время от времени. – Скоро пройдёт. Это нормально.

– Нормально?.. – прохрипел он, криво усмехнувшись. – Мне жутко от самого себя. Это совсем ненормально, быть вырванным из естественной хронологии событий и бытьпомещённым в чужую оболочку…

Она тяжело вздохнула, отводя взгляд:

– Возвращение всегда происходит через адские муки.

– И скольких же ты уже успела вернуть с Того Света?

– Ты – первый.

Минуты медленно превращались в часы. Небо начало сереть, обещая скорый рассвет. Однако состояние Альберта ничуть не улучшилось. Кашель стих, сменившись тихим, грозным спокойствием, но из груди его, пачкая губы, вдруг мощным потоком хлынула густая, почти чёрная кровь. Словно сама Тьма рвалась наружу.

На его месте любой другой человек давно потерял бы остатки сил, обратившись в беспомощную тень своего прежнего облика. Но с Альбертом творилось нечто невероятное. Его внешность стремительно обретала неземную красоту, переходя все границы возможного.

Глаза горели холодным блеском, волосы напоминали золотой шёлк, лицо приобрело изысканную утончённость, черты стали резче и благороднее. Казалось, от него исходит свет, как от мерцающей свечи – внутренняя агония была настолько сильна, что прорывалась наружу подобной метаморфозой. Но эта красота, эта магнетическая притягательность была лишь маской, под которой скрывалась мука, заставляющая балансировать на тонкой грани между жизнью и смертью. Синтия это хорошо знала.

Вероятно, Альберт ненадолго впал в забытьё, поскольку совершенно не помнил, как именно Синтия выходила из комнаты. Очнулся он резко и неожиданно, обнаружив, что она стоит возле кровати. В руках она держала небольшой металлический контейнер, на вид холодный и гладкий.

Поставив контейнер на прикроватный столик, она аккуратно достала оттуда небольшую ёмкость объёмом около полулитра, наполненную густой жидкостью глубокого вишнёвого оттенка.

– Что это? – спросил Альберт, подозрительно взглянув на Синтию затуманенным от боли взглядом.

– Твоё лекарство. Ты должен это выпить.

– Похоже на кровь, – брезгливо поморщился он.

– Она и есть, – кивнула Синтия.

– Свиная, я надеюсь? – со злой иронией протянул он.

– Человеческая. Это единственный способ уменьшить боль и остановить приступ. Помнишь, как это работало раньше?

– Тогда мы пользовались элленджайтовской кровью, обладающей уникальными свойствами. А эта что даст?

– Доверься мне, прошу. Не спорь и не пререкайся.

– Сложно не пререкаться, потому, что ты требуешь делать странные вещи.

– Кровь усилит регенерацию клеток и стабилизирует твоё состояние.

– Оно стабильно, – мрачно хмыкнул Альберт.

– У нас нет возможно вести философские споры, – жёстко заметила Синтия. – Или ты выпьешь это сейчас, или…

– Или что? – холодно взглянул он на неё.

– Или твои страдания многократно усилятся. И не надейся умереть. Этот кошмар способен длиться вечно. Пей уже! Или хочешь потерять сознание и орать на весь дом?

Альберт молча поджал губы, демонстрируя нежелание подчиняться.

– Ведёшь себя как избалованное дитя! – возмутилась Синтия.

– Часто встречаешь избалованных детей, отказывающихся пить человеческую кровь? – съязвил он.

– Поверь, никто не пострадал. Сегодня переливание крови – стандартная медицинская практика. Доноры добровольно сдают кровь, она хранится в специальных центрах. Я воспользовалась пакетами оттуда, а не охотилась ночью на прохожих, если тебе от этого легче. Какие ещё доводы нужны, чтобы убедить тебя поступить разумно?

Нехотя Альберт принял капсулу из рук Синтии, брезгливо морщась.

– Капсула прошла необходимую обработку и полностью стерильна. Деревенское молоко ближе к животному, чем эта кровь к своему донору, – попыталась успокоить его Синтия.

– Как это работает? – перебил он её. – Объясни механизм действия.

– Твоей крови в твоём организме нет. Ты как машина без бензина на холостом ходу…

– Что?.. – он явно не понял, о чём она говорит.

Синтия закатила глаза, вспомнив, что в 1825 году машин и бензина не было.