Открыв глаза, Альберт почувствовал, как ледяная вода, ещё секунду назад удерживающая его тело в ледяном плену, растаяла. Он очнулся в огне. Огонь был повсюду, казалось, он вдыхает его. Огонь был снаружи и внутри, пожирая каждую клеточку тела резкой, нестерпимой болью. Но эта же боль выжигала остатки холода, возвращая его к жизни. Лёд наконец-то треснул, рассыпаясь вокруг на миллиарды острых осколков.

Вокруг было замкнутое пространство, затянутое дымом. Закашлявшись, Альберт поднёс руку к губам, чувствуя на пальцах влажный кровавый след.

Сквозь дымовую завесу он различил знакомый силуэт, стоящий в огне.

– Синтия?

Мужской костюм ладно сидел на её стройной фигуре. Тёмные брюки, пиджак, светлые волосы, свободно лежащие на плечах: это была она, но какая-то чужая, иная.

– Это правда – ты?..

Она стояла, опираясь рукой о стену и надрывно кашляла. Пламя успело опалить на ней одежду, но глаза сияли.

– Ты вернулся! – повторяла она. – Ты вернулся. Я знала, что смогу вернуть тебя!

Альберт сделал шаг вперёд, заключая Синтию в объятия. Ему хотелось стоять так вечность, но горячие клубы дыма уже обжигали дыхательные пути, а выход был закрыт стеной пламени. В огне брода нет, так что естественным путём не выйти – это Альберт понял сразу. Магия – остаётся она. Увы! Альберт не Винсент. Он почти не владел ею, однако, если хочет вытащить отсюда Синтию, придётся как-то справляться.

Закрыв глаза, он собрал волю в кулак. Магия крови и боли – она жила в нём, жила во всех Элленджайтах. Стоила дорого, но действовала безотказно.

Альберт сосредоточился на пульсе в своих сосудах. Почувствовал, как кровь побежала быстрее, словно река, выходящая из берегов. Тепло начало разливаться по телу, поначалу согревая почти приятно, но вскоре превращаясь в пекущий жар и на этот раз боль терпеть труднее, чем обычно…

Открыв глаза, Альберт посмотрел на языки пламени, окружившие их со всех сторон. Когда концентрация достигла предела, он позволил себе выпустить накопившуюся энергию наружу.

Первый выброс магии был робким, неуверенным. Пламя лишь уменьшило свою яркость, но и не думало сдаваться. Пришлось усилить воздействия.

Больше крови, больше жара – больше боли.

Его тело содрогнулось от очередного толчка внутренней силы. Мышцы сводило спазмами, кости выкручивало. жаром. Хотелось заорать, но вместо этого нужно было контролировать силу. Казалось, что, пламя извне Альберт поглощает собственным телом – чем меньше горело вокруг, тем жарче пылало внутри.

Огонь начал отступать. Съеживаться и скукоживаться, превращаясь из неукротимо ревущего чудовища в узкие, колеблющиеся оранжевые ленты, что постепенно темнели, становясь коричневыми, затем – чёрными.

Клубы чёрного дыма ещё ползли вверх, но огонь утратил свою яростную силу.

Альберту удалось его поглотить, однако и цена была высока. Боль вышла из-под контроля. Она не ограничивалась частями тела – она поглощала его целиком, превратившись в один сплошной поток мучительных ощущений.

Последнее, что он успел заметить, прежде, чем провалиться в темноту – помещение, в котором они с Синтией находились странно напоминали фамильный склеп.

Что происходит? Как он оказался здесь?..

Над ним, словно фонарь, вспыхнуло бледное, искажённое страхом лицо Синтии. Она успела выкрикнуть его имя перед тем, как мир окончательно почернел и исчез, только теперь не в воде, а в невыносимой боли и едком запахе гари.

Первую часть книги можно прочитать здесь:

Глава 2. Альберт. Непонятный мир

Альберт медленно приходил в себя, остро ощущая каждый нерв в собственном теле, натянутом как струна. Любое движение отдавалось острой вспышкой боли. Каждая мысль казалась тяжёлой и вязкой, как густая патока.

Открыв глаза, он увидел потолок. Комната была его – несомненно, но… что за странные светильники на гладкой поверхности стен? Мебель из материалов, которых он никогда прежде не видел?..

– Где я? – прохрипел он, с трудом шевеля губами.

Рядом раздался тихий выдох.

Перед глазами оказалась до боли родная, знакомая, любимая фигура – Синтия! Но и с ней было словно что-то не так. Она, безусловно, похорошела, выглядела прекрасно, но… её волосы будто бы стали светлее, черты лица острее. Она выглядела старше той девушки, которую Альбер помнил и любил. Нежный котёнок превратился в прекрасную кошку, но…

– Синтия? – удивлённо спросил он, поднимаясь на локтях и морщась от новой волны боли.

Губы её складывались в улыбку, но в глазах таился тревожный, незнакомый блеск.

– Наконец-то ты проснулся. Я уже отчаялась дождаться. Несколько часов пытаюсь привести тебя в себя.

Несколько часов?..

Несколько часов после – чего? Пожара? Или после того, как он утонул в ледяной воде?