– Ты такая же ужасная, как Джеймсон, – пробормотала Скарлетт, снова выгибая спину. Почему боль стала сильнее? – Сегодня нет службы?

– К счастью, у меня выходной, – она наморщила лоб, оглянувшись на дверь кухни. – Не помню, когда в последний раз у меня был выходной в воскресенье. Полагаю, Джеймсон не может сказать то же самое?

– Нет. Он ушел совсем недавно.

– Что же нам делать? – Констанс барабанила кончиками пальцев по кухонному столу, а Скарлетт изо всех сил старалась смотреть куда угодно, только не на кольцо, сверкавшее на ее пальце. Как иронично, что нечто столь прекрасное оказалось предвестником стольких разрушений.

– Пока я не двигаюсь, я на все согласна.

Констанс улыбнулась и потянулась к коробке из-под шляпы.

– Расскажи мне историю.

– Они еще не закончены! – Скарлетт потянулась к коробке, но Констанс была слишком быстра – или Скарлетт слишком медлительна.

– С каких это пор ты стала рассказывать мне истории, которые уже закончены, – насмешливо заметила Констанс, роясь в бумагах. – Здесь, наверное, не меньше двадцати!

– Не меньше, – признала Скарлетт, снова садясь на свое место.

– С тобой все в порядке? – спросила Констанс, заметив напряжение на лице сестры с явным беспокойством.

– Я в порядке. Просто неудобно.

– Я принесу тебе чай, – Констанс оттолкнулась от стола и поставила чайник. – Ты не думала закончить какую-нибудь из этих историй?

– В конечном итоге так и случится, – пока Констанс стояла у плиты, Скарлетт наклонилась достаточно далеко, чтобы отодвинуть коробку.

– Почему бы не дописать одну до конца, а потом не начать другую? – она взяла чай из шкафчика.

Скарлетт часто спрашивала себя о том же.

– Я всегда боюсь, что забуду какую-нибудь идею, и в то же время не могу отделаться от ощущения, что гоняюсь за бабочками, постоянно думая, что каждая из них намного красивее, но в итоге не могу поймать ни одну, потому что не способна посвятить себя одной погоне, – она уставилась на коробку.

– Не стоит торопиться, – голос Констанс смягчился. – Ты всегда можешь напечатать свои идеи, как краткое изложение, чтобы не потерять их, а потом вернуться к бабочке, за которой решила погнаться.

– Отличная идея, – Скарлетт подняла брови. – Иногда я думаю, может, мне просто нравится начало, и поэтому я никогда не могу его преодолеть. Начало – это то, что делает все романтичным.

– Разве не влюбленность? – поддразнила Констанс, возвращаясь на свое место.

– Ну, это тоже, – она подняла плечо. – Но, может быть, на самом деле это возможности, в которые легко влюбиться. Смотреть на любую ситуацию, любые отношения, любую историю и иметь возможность задаваться вопросом, куда она нас приведет – это немного опьяняет, правда. Каждый раз, когда я берусь за чистый лист бумаги, я испытываю прилив сил. Это как первый поцелуй первой любви.

Констанс бросила быстрый взгляд на обручальное кольцо, прежде чем спрятать его под стол на колени.

– Значит, ты предпочитаешь писать строчки на бумаге, но не заканчивать сами истории?

– Возможно, – Скарлетт потерла место под ребрами, где ее ребенок часто испытывал на прочность границы ее тела. – Я не знаю, кто этот ребенок – мальчик или девочка. Мне кажется, что мальчик, хотя я не могу объяснить почему. Однако в этот момент я могу представить себе мальчика с глазами Джеймсона и его безрассудной улыбкой или девочку с нашими голубыми глазами. Сейчас мне нравятся оба варианта, и я наслаждаюсь этим. Через несколько дней – по крайней мере, я надеюсь, что это несколько дней, иначе, клянусь, я взорвусь – я буду знать.

– И ты не хочешь знать? – Констанс изогнула бровь.

– Конечно, я хочу знать. Я буду любить своего сына или свою дочь всем сердцем. Я уже люблю. Но хотя я рассматривала обе возможности, только одна из них – правда. Как только ребенок родится, эта часть истории закончится. Один из сценариев, которые я представляла себе последние полгода, не сбудется. Это не делает исход менее приятным, но правда в том, что когда история закончена, неважно, какая она, возможностей больше нет. Она такая, какая есть.

– Поэтому тебе стоит быть добрее к своим героям и дать им всем счастливый конец, – посоветовала Констанс. – Это лучше, чем все то, что они могли бы иметь в реальном мире.

Скарлетт уставилась на коробку.

– Возможно, самое лучшее, что я могла бы сделать для персонажей – это оставить их истории незавершенными. Оставить их с их возможностями, с их потенциалом, даже если они существуют только в моем воображении.

– Ты оставляешь письмо нераспечатанным, – мягко сказала Констанс.

– Возможно, да.

Грустная улыбка тронула губы Констанс.

– И в этом мире, возможно, Эдвард действительно в отпуске и тайком приезжает в Киртон-ин-Линдси, чтобы повидаться со мной.

Скарлетт кивнула, все ее тело сжалось от почти болезненного волнения.

Засвистел чайник, и Констанс поднялась на ноги.