– Я хвалю тебя за то, что ты довел дело до конца, – уголок ее невероятно привлекательного рта приподнялся. – Но это не делает момент менее неловким.

– Я думаю, что корабль уплыл в тот момент, когда ты сказала, что все мои книги читаются одинаково. И назвала секс неудовлетворительным.

Все, что мне было нужно – это одна ночь, и я бы показал ей, насколько удовлетворительным он может быть.

– Так и есть.

Пришлось отдать ей должное, она удвоила ставки. Похоже, я был не единственным упрямцем. Другая женщина в комнате вздохнула, а Крис и Адам пробормотали что-то, напомнив мне, что это не светский разговор.

– Ноа Харрисон, – я пожал руку женщине постарше, вглядываясь в ее черты лица и цвет кожи. Должно быть, это... мать Джорджии?

– Ава Стэнтон, – ответила она с ослепительно белой улыбкой. – Я мать Джорджии.

– Хотя они вполне могли бы сойти за сестер, – с легкой усмешкой добавил Крис.

Я сдержал желание закатить глаза. Джорджия этого не сделала, что заставило меня сдержать еще и улыбку. Мы все заняли свои места, и мое оказалось прямо напротив Джорджии. Она откинулась на спинку стула и скрестила ноги, каким-то образом умудряясь выглядеть одновременно расслабленно и царственно в джинсах и приталенной черной рубашке.

Подождите.

В глубине моего мозга промелькнуло узнавание. Я уже где-то видел ее, и не только в книжном магазине. В моем мозгу промелькнули ее образы на каком-то мероприятии. Неужели мы когда-то пересекались?

– Итак, Ноа, почему бы тебе не рассказать Джорджии – и Аве, конечно, почему они должны доверить тебе незаконченный шедевр Скарлетт Стэнтон, – предложил Крис.

Я моргнул.

– Простите? Я здесь, чтобы принять рукопись. И точка, – это было единственным требованием, из-за которого я чуть не выпрыгнул из кожи. Я хотел быть первым, кто ее прочтет.

Адам прочистил горло и бросил на меня умоляющий взгляд.

Он серьезно?

– Ноа? – его взгляд многозначительно метнулся в сторону женщин.

Похоже на то.

Я оказался на грани между смехом и ехидством.

– Потому что я обещаю не терять его? – мой голос повысился в конце, превратив очевидное утверждение в вопрос.

– Утешительно, – заметила Джорджия.

Мои глаза сузились.

– Ноа, давай пройдем в холл, – сказал Адам.

– Я принесу всем напитки! – предложила Ава, быстро поднимаясь.

Джорджия отвернулась, а я последовал за Адамом через французские двери гостиной в сводчатый вестибюль. Дом был скромным по меркам того, что я знал о поместье Стэнтонов, но искусная работа по дереву в виде лепнины и перил изогнутой лестницы говорила как о качестве постройки, так и о вкусе предыдущей владелицы. Как в ее безупречном, захватывающем стиле письма прослеживалась детализация, не переходящая в излишества, так и в доме чувствовалась женственность, не переходящая в цветочный принт из преисподней. Он был сдержанным и элегантным... напоминал мне Джорджию, только без вспыльчивости.

– У нас проблема, – Адам провел руками по своим темным волосам и посмотрел на меня так, как я видел только однажды, когда они нашли опечатку на одной из моих обложек, которая уже ушла в печать.

– Я слушаю, – я сложил руки на груди. Адам был одним из моих самых близких друзей и таким же уравновешенным человеком, как и все, кто работает в нью-йоркском издательстве, так что если он считал, что у нас есть проблема, то так оно и было.

– Мать заставила нас поверить, что она дочь, – проговорил он.

– В каком смысле? – конечно, обе женщины были красивы, но Ава была на десяток-другой лет старше. – В смысле «кто имеет права на эту книгу».

Мой желудок угрожал взорваться обедом. Теперь все стало понятно – мать хотела, чтобы я занимался книгой, а не Джорджия.

Вот дерьмо.

– Ты хочешь сказать, что контракт, на согласование которого мы потратили несколько недель, вот-вот развалится? – у меня сжалась челюсть. Я не просто нашел время для этого проекта, я отменил всю свою жизнь ради него, вернулся домой из Перу ради этого. Мне нужна была эта чертова книга, и мысль о том, что она ускользнет от меня, была немыслима.

– Если ты не сможешь убедить Джорджию Стэнтон, что ты идеальный автор, чтобы закончить книгу, то именно это я тебе и скажу.

– Черт!

Я жил ради испытаний, проводил свободное время, доводя свой разум и тело до предела с помощью скалолазания и писательства, и эта книга была моим мысленным Эверестом, тем, что выведет меня за пределы зоны комфорта. Овладеть голосом другого автора, особенно такого известного, как Скарлетт Стэнтон, было бы не просто профессиональным подвигом. Для меня здесь были и личные ставки.

– Так и есть, – согласился Адам.

– Я встречался с ней сегодня. Она ненавидит мои книги. Что не сулило мне ничего хорошего.

– Я так и понял. Пожалуйста, скажи мне, что ты не был как обычно засранцем? – его глаза слегка сузились.

– Эх, «засранец» – понятие относительное.

– Потрясающе... – в его тоне сквозил сарказм.