– Все знают твое имя, благодаря Демиану, – мама сглотнула и погладила свои идеальные черные французские локоны. Она лгала. – Я знаю, что тебе больно, но я действительно думаю, что у тебя есть шанс вернуть его, если мы правильно разыграем карты.

Она пыталась отвлечь меня. Я с улыбкой пронеслась мимо мамы и вошла в гостиную.

Двое мужчин вскочили на ноги. Оба были в костюмах, но тот, что заглянул в открытую дверь, выглядел лет на двадцать старше другого.

– Простите за грубость. Я Джорджия Эллс... – проклятье. Я прочистила горло. – Джорджия Стэнтон.

– Джорджия? – старший побледнел. – Кристофер Чарльз, – медленно произнес он, бросив взгляд в сторону двери, через которую вошла моя мать.

В имени мелькнуло узнавание. Бабушкин издатель. Он был директором редакции ее издательства, когда она написала свою последнюю книгу около десяти лет назад в возрасте девяноста одного года.

– Адам Файнхолд. Приятно познакомиться с вами, мисс Стэнтон, – сказал другой, более молодой. Оба они выглядели очень смущенными, переглядываясь между мной и моей матерью.

– А теперь, когда все уже представились, Джиджи, не хочешь ли ты выпить? – мама бросилась ко мне с протянутой рукой.

Я проигнорировала ее и заняла большое кресло с мягкой спинкой во главе зала, опустившись в него с привычным комфортом.

– А что именно издатель моей прабабушки делает в Поплар-Гроув, штат Колорадо?

– Разумеется, они приехали, чтобы заключить простую сделку по продаже книги, – мама осторожно присела на край ближайшего ко мне дивана и поправила платье.

– Что за книга? – напрямую спросила я Кристофера и Адама. У мамы было много талантов, но писательство не входило в их число, и я достаточно насмотрелась на сделки по продаже книг, чтобы понять, что издатели не просто так запрыгивают в самолеты.

Кристофер и Адам растерянно переглянулись, и я повторила свой вопрос. – Что. Это. За. Книга?

– Полагаю, она без названия, – медленно ответил Кристофер.

Каждый мускул в моем теле напрягся. Насколько мне было известно, бабушка не назвала и не продала только одну книгу. Мама не посмела бы... не так ли?

Он сглотнул, затем посмотрел в сторону моей матери.

– Мы как раз заканчиваем с подписями и забираем рукопись. Ты же знаешь, Скарлетт не любила компьютеры, и мы не хотели отдавать столь ценную вещь, как единственный существующий оригинал, на растерзание Богам пересылки.

Они неловко рассмеялись, и мама присоединилась к ним.

– Что за книга? – на этот раз я спросила маму, и мой желудок сжался.

– Ее первая... и последняя... – мольба в ее глазах была безошибочной, и я ненавидела то, как она резала мое сердце. – О дедушке Джеймсоне.

Меня сейчас стошнит. Прямо здесь, на персидском ковре, который любила бабушка.

– Она не закончена.

– Конечно, нет, дорогая. Но я позаботилась о том, чтобы они наняли лучших из лучших, чтобы довести дело до конца, – сказала мама сладким тоном, который ничуть не успокоил мою тошноту. – Тебе не кажется, что бабушка Скарлетт хотела бы, чтобы ее последние слова были опубликованы?

Она выглядела открытой и доброжелательной для посторонних, но таила в себе угрозу личной расправы, если я осмелюсь публично поставить ее в неловкое положение.

Она научила меня достаточно хорошо, и я ответила ей взаимностью.

– Ну, мама, я думаю, если бы бабушка хотела, чтобы книга была опубликована, она бы закончила ее писать.

Как она могла это сделать? Заключить сделку на эту книгу за моей спиной?

– Я не согласна, – мама подняла брови. – Она назвала эту книгу своим наследием, Джиджи. Она так и не смогла справиться с эмоциями, связанными с ее завершением, и я думаю, что будет правильно, если мы сделаем это для нее. Не так ли?

– Нет. И поскольку я единственная наследница по ее завещанию, исполнительница ее литературного траста, то важно только то, что я думаю.

Она сбросила маску и уставилась на меня в полном шоке.

– Джорджия, конечно же, ты не станешь отрицать...

– Так вас обоих зовут Джорджия? – спросил Адам, его голос зазвучал громче.

Я моргнула, когда все детали встали на свои места, а потом рассмеялась.

– Она не просто заключала сделку за моей спиной – она выдавала себя за меня.

– Джиджи... – взмолилась мама.

– Она сказала вам, что она Джорджия Стэнтон? – предположила я, уделяя им все свое внимание.

– Эллсворт, но да... – Кристофер кивнул, его лицо покраснело, когда он понял, в чем дело.

– Это не так. Она Ава Стэнтон-Томас-Браун-О'Мэлли... или все же Нельсон? Не помню, меняла ли ты фамилию обратно, – я подняла брови в сторону мамы.

Мама вскочила на ноги и оскалилась.

– Кухня. Сейчас же.

– Если вы позволите, мы отойдем на секунду... – я быстро улыбнулась обманутым издателям, а затем направилась на кухню, потому что мне нужны были ее объяснения.

– Ты мне ничего не испортишь! – прошипела она, когда мы вошли в комнату, где бабушка пекла каждую субботу. На столе была разбросана посуда, а в воздухе витал запах испорченной еды.

– Что случилось с Лидией? – спросила я, указывая на беспорядок.