– Нет, мэм, – ответила Скарлетт. Из всех командиров Роббинс была ее любимицей.

– Нет, мэм, – отозвалась Констанс. – Просто проводите меня в мою секцию.

– Отлично. А когда у вас обоих будет минутка, я бы хотела поговорить с вами о ваших обязанностях, – женщина улыбнулась, ее глаза сморщились в уголках.

– Мы делаем что-то не так? – медленно спросила Скарлетт.

– Нет, совсем наоборот. Я бы хотела, чтобы вы обе стали связистками. Больше нагрузки, но я готова поспорить, что к концу года вы обе станете офицерами секции, – она оглядела сестер, оценивая их реакцию.

– Это было бы замечательно! – ответила Скарлетт. – Большое спасибо за предоставленную возможность, мы бы...

– Мне нужно подумать, – вмешалась Констанс, понизив голос.

Скарлетт удивленно моргнула.

– Естественно, – с любезной улыбкой произнесла Роббинс. – Надеюсь, у вас будет... спокойная ночь.

Сестры попрощались, и прежде чем Скарлетт успела переспросить Констанс насчет ее ответа, сестра открыла дверь и скрылась в комнате, где всегда царила тишина.

Скарлетт проследила за ней, затем надела гарнитуру и с облегчением вышла на связь с ВВС в своем углу стола, быстро окинув взглядом свою секцию, чтобы ознакомиться с сегодняшними действиями. В ее квадранте, почти рядом с квадрантом Констанс, были бомбардировки.

Закончатся ли когда-нибудь эти бомбардировки? Только в Лондоне погибли десятки тысяч человек.

Голос радиста донесся до нее через гарнитуру, и она погрузилась в рутину работы, оставив другие заботы до поры до времени.

Время от времени она бросала взгляд на Констанс. Внешне сестра выглядела нормально – ее руки были уверенными, а движения эффективными. В последнее время Констанс преуспевала именно там, где эмоции не могли охватить ее. От осознания пустоты, бурлившей внутри, по телу прокатилась очередная волна тошноты.

Это было несправедливо, что она смогла сохранить свою любовь, а Констанс – нет.

Минуты шли за минутами, пока она перемещала самолет по доске, а затем ее желудок забурлил по совершенно другой причине.

71-я авиагруппа была в движении, но не в направлении бомбовых налетов, а к морю.

Джеймсон.

Она перемещала эскадрилью по своему квадранту с интервалом в пять минут, отмечая количество самолетов и общее направление, но вскоре они перестали быть под ее надзором, и их место заняли другие.

Часы летели, но она слишком волновалась, чтобы есть во время перерыва, слишком ждала возвращения 71-й, чтобы делать что-то еще, кроме как следить за доской, потому что она знала, что он летит сегодня. Когда пятнадцать минут истекли, она вернулась в комнату и снова заняла свой пост.

Она с чувством немалого удовлетворения отметила, что бомбардировщиков на пути обратно было меньше, чем когда они приближались. Сегодня у них было несколько побед.

Следующий сигнал радиста прозвучал в ее гарнитуре, и она с легкой улыбкой потянулась к новому флажку, 71-я снова был в ее квадранте.

Она поставила флажок на нужную отметку, а затем замерла, когда радист обновил данные о количестве самолетов.

Пятнадцать.

Скарлетт смотрела на указатель в течение драгоценных секунд, пока ее сердце не подскочило к горлу.

Она ошибается. Она должна ошибаться.

Скарлетт нажала кнопку микрофона на гарнитуре.

– Не могли бы вы еще раз назвать количество 71-й?

Все собравшиеся повернули головы в ее сторону.

Картографы не разговаривали. Никогда.

– Пятнадцать человек, – повторил оператор. – Они потеряли одного.

Они потеряли одного. Они потеряли одного. Они потеряли одного.

Пальцы Скарлетт дрожали, когда она переместила маленький флажок с надписью «пятнадцать». Это был не Джеймсон. Этого не может быть. Она бы узнала, не так ли? Если бы мужчина, которого она любила всем сердцем, погиб, она бы это почувствовала. Она должна была. Ее сердце никак не могло продолжать биться без его сердца. Это было анатомически невозможно.

Но Констанс не подозревала...

Следующий сигнал поступил через гарнитуру, и она передвинула соответствующие значки.

Джеймсон. Джеймсон. Джеймсон. Конечности двигались по мышечной памяти, а в голове все плыло, в животе бурлило, ужин сворачивался по мере того, как 71-я приближалась к Мартлшем-Хит. Даже после того, как они оказались в безопасности, Скарлетт не могла избавиться от тошнотворного чувства в животе.

До этого момента эскадрилье «Орел» чудом везло – они не потеряли ни одного пилота. Она уже почти успокоилась, что им везет, но сегодня с этим было покончено. Кто это был? Если это не Джеймсон – пожалуйста, Господи, только не Джеймсон, то кто-то из его знакомых. Хоуи? Один из новых янки?

Она взглянула на часы. Оставалось еще четыре часа.

Ей хотелось позвонить в Мартлшем-Хит и потребовать позывной сбитого пилота, но если это Джеймсон, то она узнает об этом достаточно быстро. Они, без сомнения, уже ждут ее дома. Хоуи ни за что не позволил бы ей узнать об этом через сплетни.