– Я не знаю, потому что не работаю ни с кем, кроме Адама, который не может даже начать редактировать этот роман, пока я его не закончу, – его тон стал резче. – Так ты готова обсудить реальные варианты?

– Например? Он прилетит и приземлится на улице перед их домом? Или, подожди, я знаю, он погонится за ней по порту в безумной спешке, чтобы поймать ее до того, как она сядет на корабль в стиле ожившего ромкома из ада с изюминкой сороковых? – я ударила по клавишам своего ноутбука, набирая пароль. – Ничего этого не будет.

– Вообще-то я больше думал о щенке с маленьким ключиком на ошейнике... – он перешел на сарказм.

– Уф! – я повесила трубку.

В дверь с улыбкой заглянула мама.

– Все в порядке?

– Да. Просто разбираюсь с... – мой телефон снова зазвонил. – Ноа, – в полном отчаянии произнесла я, когда его имя появилось на экране. – Что? – огрызнулась я в трубку.

– Ты хоть понимаешь, насколько это по-детски – бросать трубку человеку, с которым ты договорилась сотрудничать? – спросил он таким ровным и невозмутимым голосом, что меня это только больше разозлило.

– Удовольствие, которое мне это приносит, с лихвой окупает то, что может показаться недостатком зрелости, – а может, я просто наслаждалась тем, что могу повесить трубку. Впервые за шесть лет я не была ни у кого на поводу.

– На этой ноте, как насчет того, чтобы закончить в прекрасном фруктовом саду, где они устраивают пикник...

– Ноа, – предупредила я.

– И тут Джеймсона жалит пчела – нет, десятки пчел, а у него аллергия...

– Это не «Моя девочка»!

Мамины брови взлетели к потолку.

– Ты права, так что давай поговорим о том, как сделать так, чтобы у них был счастливый конец, за который читатели могли бы болеть.

– До свидания, Ноа, – я повесила трубку.

– Джорджия! – вскрикнула мама.

– Что? – я пожала плечами. – Я попрощалась. Не волнуйся. Он перезвонит завтра, и мы начнем все сначала, – мы ходили туда-сюда уже несколько недель.

– С книгой все в порядке? – спросила мама, усаживаясь на тот же стул, что и Ноа. Между нами все еще сохранялись неловкие отношения, но я полагала, что они всегда будут такими, и должна была признать, что мне было более чем приятно видеть ее здесь. Знание о том, что она планирует остаться до Рождества, ослабило напряжение и даже дало мне небольшую надежду на то, что мы сможем найти общий язык. Ведь теперь, когда бабушки не стало, были только мы друг у друга.

Я потерла участок кожи между глазами.

– Он все еще борется со мной за концовку.

– Это то, из-за чего все затягивается?

Открыв глаза, я обнаружила, что она смотрит на фотографию бабушки и дедушки Уильяма в рамке, когда ему было около двадцати лет. Я никогда не знала его – он умер, когда маме было шестнадцать. Я родилась меньше, чем через год.

– Ну, это, конечно, тормозит работу, поскольку он отказывается ее начинать, пока мы не договоримся, что должно произойти в конце, – никогда в жизни я не была так благодарна за условия контракта. – Будь его воля, все было бы в сердечках и радуге.

Мама наморщила лоб, оглядываясь на меня.

– Как и все остальные ее книги.

– В основном, – быстро взглянув на часы, я поняла, что у меня есть двадцать минут до запланированного разговора с адвокатами.

– И ты думаешь, это плохо?

Я повернулась в кресле на колесиках и взяла папку толщиной в два дюйма, которую моя юридическая команда доставила на прошлой неделе.

– Я думаю, что это неправильно для этой истории.

– Но разве он не... – мама сжала губы в плотную линию.

– Скажи это, – я открыла папку.

– Ну, он же эксперт, Джиджи. А ты... нет.

Я остановилась на середине переворачивания страницы, услышав это имя.

– Он вполне может быть экспертом в создании собственной истории, но если речь идет о Ноа Харрисоне и мне, если говорить о бабушке, то я бы сказала, что я эксперт, – страница перевернулась.

– Я просто думаю, что это немного нелепо – задерживать весь контракт из-за творческих разногласий. Не так ли? – она скрестила ноги, озабоченно наморщив лоб. – Не лучше ли покончить со всем этим, чтобы ты могла по-настоящему погрузиться в свою жизнь здесь?

– Мама, контракт заключен. Уже около месяца, – это было во всех новостях – слишком масштабно для того, чтобы держать это в тайне. Хелен принимала десятки звонков в день. Я никогда в жизни не была так рада уехать из Нью-Йорка. По крайней мере, здесь я могла пересылать электронные письма или отказывать в телефонных звонках людям, которые, как я знала, хотели получить доступ к рукописи.

В Нью-Йорке было невозможно выйти в туалет на коктейльной вечеринке без того, чтобы ко мне не подошел кто-нибудь из представителей индустрии по поводу бабушки. Впрочем, я всегда была с Демианом, так что, возможно, я просто посещала не те вечеринки.

– Значит, эта ваша маленькая... ссора с Ноа Харрисоном не мешает? – она наклонилась вперед.

– Нет. Все решено.

– Тогда почему аванс до сих пор не переведен на счет?

Мой взгляд метнулся к ней.

– Что?

– Что?