Она заерзала, на ее лице появилось беспокойство.

– Я думала, что издатель должен был выплатить аванс, как только ты подписала контракт.

– Верно, но не все можно получить сразу. Это требует времени с их стороны, – мой живот сжался, но я проигнорировала это. Мама старалась изо всех сил, и я должна была дать ей шанс. Если я сделаю неправильный вывод, это только отбросит наши отношения назад.

– Что ты имеешь в виду?

В моей голове зазвенели тревожные колокольчики, но в ее взгляде не было ничего, кроме чистого любопытства. Может, она наконец-то проявила интерес?

– Он делится на три части. Подписание, передача, публикация.

– На три, – мамины брови взлетели вверх. – Интересно. И так всегда?

– Просто зависит от контракта, – я пожала плечами. – Первая часть должна поступить на твой счет со дня на день, так что следи за этим. Если она не появится, дай мне знать, и я попрошу Хелен все проверить.

– Я буду следить за этим, – пообещала она, поднимаясь на ноги. – Ты выглядишь так, будто готова к работе, так что я не буду тебе мешать и посмотрю, что Лидия приготовила нам на ужин.

Я беспокойно заерзала на стуле.

– Мама?

– Она повернулась в дверном проеме.

– Я рада, что ты здесь, – я сглотнула, надеясь убрать комок в горле.

– Конечно, Джи... – она вздрогнула. – Джорджия. Знаешь, после первого развода мне помогло общение с семьей, – ее улыбка дрогнула. – Тот развод отнял у меня что-то ценное, и только твоя бабушка поставила меня на ноги и напомнила, кто я есть. Стэнтон. Это был последний раз, когда я взяла фамилию мужа, – костяшки ее пальцев побелели на дверной ручке. – Никогда больше не отказывайся от своей фамилии, Джорджия. В том, чтобы быть Стэнтон, есть сила.

Мой телефон зажужжал от входящего звонка. Юридическая команда.

– Твоя фамилия? – догадалась я. – Это то, что взял первый?

Скажи мне. Скажи, что это стоило тебе меня.

– Нет. Я была наивной, когда сменила ее, но мне было двадцать. Он забрал мою надежду, – она указала на мой телефон. – Тебе лучше ответить, – легкий взмах ее пальцев, и она исчезла.

Точно.

Я нажала на кнопку ответа на звонок и поднесла трубку к уху.

– Джорджия Стэнтон.

***

Два дня спустя мы с Хейзел вышли из паба «Poplar», захватив с собой обед, который я в основном не ела. Ничто больше не было вкусным. Все это было просто едой.

– И сколько раз это произошло? – спросила Хейзел, когда мы направились по тротуару вдоль Главной улицы. Когда туристический сезон затих, а дети вернулись в школу, наступила мирная тишина, которая не повторится до тех пор, пока лыжный сезон не затихнет на несколько недель перед летними каникулами.

– Я не веду точного счета, – Ноа звонил. Ноа спорил. Я бросала трубку. Все было так просто.

– Ты почти не притронулась к своему обеду, – заметила она, глядя на меня сквозь солнечные очки, заправляя локон за ухо.

– Я не была очень голодна.

– Хм, – ее глаза сузились. – Я думала пойти к Марго на педикюр, раз уж ты помогла мне в рекордные сроки разобраться со всеми новыми книгами в центре, а мама Оуэна останется с детьми после обеда. Что скажешь?

– Обязательно. Ты заслужила немного удовольствия, – я подвинулась вправо, чтобы миссис Тейлор и ее муж могли пройти мимо, и улыбнулась им.

Мне не хватало этого – простого приветствия на улице. В Нью-Йорке всегда было шумно, пешеходы двигались в постоянном, целенаправленном потоке незнакомцев.

– Как и ты.

– О, – мы прошли мимо моей любимой пекарни «Grove Goods Bakery», где пахло как в раю – булочками с корицей по четвергам. Моя машина находилась всего в одном квартале.

– Джорджия... – вздохнула она, схватив меня за локоть, когда мы остановились перед книжным магазином. – Ты сегодня немного не в себе, – скрывать что-либо от Хейзел было бесполезно.

– Все хорошо, пока я занята, а до сих пор так и было. Переезд, уборка, все эти дела с книгой, возня с бумагами по поводу наследства не давали мне сосредоточиться на том, что находится прямо передо мной, но сейчас... – я вздохнула и окинула взглядом город, который обожала. – Здесь все по-прежнему. Выглядит так же, пахнет так же...

– Это хорошо? – Хейзел сдвинула солнечные очки на макушку.

– Это замечательно. Просто я уже не та, что раньше, и мне нужно понять, где я нахожусь. Это трудно объяснить... как будто у меня появился зуд, беспокойство.

– Знаешь, что могло бы помочь? – озорство озарило ее улыбку.

– Господи, помоги мне, если ты скажешь «педикюр»...

– Ты должна наброситься на Ноа Харрисона.

Я фыркнула.

– Да, хорошо, – у меня поднялась температура при одной мысли о...

Перестань.