Их доска была покрыта флажками, отслеживающими налеты на аэродромы Королевских Военно-воздушных сил по всей Британии, включая тот, что был совершен на их собственный. Суматошные, быстрые движения картографов происходили в тишине, пока диспетчеры принимали решения о передвижении, передавали приказы и напрямую разговаривали с пилотами.

Часами она слушала голос в своей гарнитуре, нанося отметки.

Кодовый номер.

Предполагаемый масштаб налета.

Высота.

Координаты.

Стрелка.

Каждые пять минут координаты обновлялись, и новая стрелка указывала направление движения радара, меняясь в зависимости от цветового обозначения на часах.

Красная. Синяя. Желтая.

Красная. Синяя. Желтая.

Красная. Синяя. Желтая.

Она не отвлекалась от задания, зная, что если позволит себе расслабиться, то не сможет выполнить свой долг. Без нее и окружающих ее женщин диспетчеры не могли передать координаты пилотам в воздухе.

Без нее Джеймсон летел вслепую. Она пыталась следить за желтыми флажками 609-й, расположенными над отметками налетов, сигнализирующими о том, с какими силами они вступили в бой.

На четвертом часу она должна была сделать перерыв, но ее сменщица не пришла. Она старалась не думать о возможных причинах этого.

На восьмом часу перерыв должен был закончиться. Четыре часа работы, четыре часа отдыха – таково было правило.

На девятом часу Констанс заняла секцию справа от нее.

На десятом часу Констанс передвинула флажок на участок Скарлетт, как она делала уже бесчисленное количество раз, когда самолеты перемещались по карте. Но в этот раз она потратила несколько секунд, чтобы посмотреть сестре в глаза.

Это был флажок 609-й.

Джеймсон.

Сердце Скарлетт заколотилось. Она не разговаривала с ним с тех пор, как оказалась в здании ангара. Она чертовски надеялась, что он уже долетел и вернулся и, возможно, отдыхает, но яма в животе подсказывала ей, что он со своей эскадрильей, сражается с примерно тридцатью немецкими самолетами.

Каждые пять минут она возвращалась к этому флажку, перемещая его по линии, меняя стрелку на следующий цвет. Каждые пять минут она позволяла себе горячо молиться о том, чтобы он пережил эту ночь.

Даже если он не поверит ей насчет Генри.

Даже если она больше никогда его не увидит.

Ей нужно было знать, что с ним все в порядке.

Слава Богу, ее не назначили диспетчером, где она могла бы слышать голоса пилотов по рации. Она бы сошла с ума, услышав сообщения о потерях.

К двенадцатому часу ее руки дрожали от усталости. Флажок 609-й исчез из ее секции, так как самолет замедлил движение. Несомненно, к ночи он снова появится. Налеты шли волнами, и каждый из них забирал чуть больше, чем они могли позволить себе потерять.

Еще две радиостанции были потеряны.

Она уже сбилась со счета, сколько баз Королевских ВВС они разбомбили.

Сколько еще ударов могут выдержать аэродромы? Сколько еще истребителей они могут потерять? Сколько еще пилотов...

– Ты готова? – спросила Констанс, когда они прошли через дверь кабинета управления.

– Да, – ответила она, ее голос был сиплым от непривычки.

– Твои бедные колени, – брови Констанс сошлись.

Скарлетт опустила взгляд на чистую юбку, в которую ее заставила переодеться сотрудница отдела, поскольку свою она испортила порезами и кровью, и мельком взглянула на свои покрытые ссадинами колени.

– Ничего страшного.

– Давай примем ванну, – Констанс улыбнулась ей дрожащей улыбкой и взяла ее за локти.

– Кристина, ты не против повести машину?

– Ничуть.

– Помощница отдела офицер Райт? – раздался высокий женский голос в маленьком холле.

Обе женщины повернулись и увидели, что к ним направляется сотрудница их отдела.

– Скарлетт, – уточнила она, махнув ей рукой.

Скарлетт похлопала сестру по плечу, а затем встретилась взглядом с сотрудницей отдела Гибсон в центре небольшого холла.

– Мэм?

– Я хотела поблагодарить вас за то, что вы не растерялись сегодня ночью. Не так много девушек, способных работать двенадцать часов подряд, и еще меньше тех, кто может сделать это после... пережитого налета, – ее губы были плотно сжаты, но глаза пожилой женщины были мягкими.

– Просто выполняю свою работу, мэм, – ответила Скарлетт. Люди делали гораздо больше, чем она, и в гораздо худших условиях. Сделать все, что в ее силах, было меньшим, чем она им обязана.

– Точно.

Скарлетт отстранилась от нее и кивнула, но прежде чем повернуться, чтобы уйти, улыбнулась.

Она догнала Констанс у двери, и они обе вышли на утренний солнечный свет. Скарлетт моргнула, несмотря на шляпу, свет жалил ее глаза. Еще никогда восемь утра не казалось таким жестоким временем.

У нее перехватило дыхание, и она застыла, глядя на стоящую посреди тротуара высокую фигуру в служебной форме.

– Джеймсон, – прошептала она, ее колени едва не подкосились от облегчения.

***