Он повернулся ко мне, а я достала из сумки небольшую коробочку. Бархат приятно ласкал пальцы, когда я открыла крышку и вынула изнутри прохладный тяжёлый металл, зажав его в кулаке.

Потом я повернулась к нему, радуясь, что между нами опущен подлокотник, разделяющий скамью передних сидений. Просто сделай это.

— Я знаю, что нам приходится изображать всё это ради мальчишек, и тебе тяжело, особенно из-за напряжения между тобой и Райкером. — Я вздохнула и посмотрела на свой сжатый кулак. — И я подумала, что это поможет с публичной частью.

Не глядя на его реакцию, я взяла его ладонь и вложила в неё подарок.

Платиновое кольцо было того же оттенка, что и моё, но сходство этим заканчивалось. Его кольцо было гладким, широким и украшенным лишь одной рельефной линией по центру, делавшей его простым, но объёмным. Сдержанным.

Его пальцы сомкнулись вокруг кольца. — Ты купила мне кольцо?

И только хрип в его голосе заставил меня наконец поднять глаза.

— Мы ведь женаты, — пожала я плечами.

Его кулак сжал металл ещё сильнее. — Да. Мы женаты.

— Я подумала, если уж мы хотим, чтобы это выглядело правдоподобно, у тебя должно быть кольцо. — Нервы взяли верх, и я заправила волосы за уши, пряча дрожь. — Прочитай, — пробормотала я.

Его пальцы тут же разжались, и он поднял кольцо, прищурившись, чтобы разглядеть надпись. — «Так же необходим, как воздух».

Вот кем он был для меня — кем всегда был.

Моё сердце колотилось, как загнанная лошадь. — Тебе нравится?

— Наденешь сама? — его голос стал ниже.

Мои пальцы слегка дрожали, когда я взяла кольцо и потянулась к его левой руке. Металл ещё хранил тепло его ладони и легко скользнул, лишь немного задержавшись на второй фаланге. Теперь оно было на своём месте.

Кольцо на руке Нокса. Платина резко выделялась на фоне его смуглой кожи — словно яркая, мигающая неоновая вывеска, кричащая всем вокруг, что он мой.

— Должно быть в самый раз. Твоя бабушка помогла мне с размером, — забормотала я, пока он молча смотрел на кольцо. — Но если нет, можно вернуть или взять силиконовое, оно, наверное, безопаснее. Или, знаешь, вообще не носить — в этом городке и так каждый в курсе, что мы женаты и имеет на этот счёт мнение. — Всё, пора выбираться из машины, пока я окончательно не выставила себя дурой.

— Будто желание сожжёт тебя заживо, — тихо сказал он, крутя кольцо на пальце.

Он вспомнил.

Я резко втянула воздух. — Что? — едва прошептала я.

— Ты спросила меня, всегда ли поцелуй ощущается именно так. Так же необходим, как воздух. — Его взгляд встретился с моим. — А потом сказала: Будто умрёшь, если остановишься. Будто это желание сожжёт тебя заживо.

Мой рот приоткрылся. — Ты… ты помнишь дословно?

Он улыбнулся — и это была самая печальная и самая прекрасная улыбка, которую я когда-либо видела.

— Я помню всё, Харпер. Оттенок твоего платья, ощущение твоих волос в моих руках, то, насколько чертовски мягкими были твои губы. Я помню, как ты прижималась ко мне, когда я оттолкнул тебя к столешнице, и то, как безумно я хотел большего, хотя ты и не принадлежала мне. Я всё ещё вижу это во сне — вот насколько хорошо я это помню.

Каждое его слово прожигало меня электричеством, и я была уверена, что взорвусь на месте, если не выберусь к чёрту из этой машины. Я хотела его слишком сильно, любила его за пределами любых мер и нуждалась… в воздухе. Сейчас. Я потянулась к дверце, но Нокс мягко перехватил моё запястье.

— Поцелуй с тобой — единственный раз, когда я чувствовал такое.

— Нокс, — прошептала я.

— К чёрту всё. — Он потянул, и я подалась, наши рты столкнулись. Его язык скользнул мимо моих губ, и я застонала, зарывая пальцы в его волосы. Да, спасибо тебе, Боже, да. Он схватил меня за талию и перетащил через консоль, не прерывая поцелуя. Юбка задралась по моим бёдрам, когда я устроилась верхом на нём на водительском сиденье.

Поцелуй был жадным, отчаянным, и он вознёс меня в царство похоти так быстро, что я была готова отдаться ему в любом месте и в любой позе. В машине. О гаражные ворота. На крыльце. Где угодно, когда угодно.

Чёрт побери, как же он целовался. Он дразнил изгибы моих губ, словно изучал их заново, скользил своим языком по моему, потом затягивал его в свой рот, чтобы повторить. Брал ровно столько, чтобы кружилась голова, а потом отстранялся, пока я не требовала большего.

Телефон зазвонил один раз, потом другой, но он не ответил. Только сладкая тишина и звук того, как техника падает на пол.

Он был на вкус как сладкий апельсиновый сок, что он пил за бранчем. Я осторожно прикусила его губу, и он застонал, сжав мою голову одной рукой, а другой скользнув к моей заднице и сжал её. — Боже, Харпер, — выдохнул он.

То, как моё имя сорвалось с его губ, было чистым афродизиаком.

— Скажи ещё, — попросила я, не отрываясь от его рта.

— Харпер, — послушно повторил он.