— Только не… — Нокс глубоко вдохнул, и я погладила его руку. — Ни слова, Рай. Я серьёзно.

Всё это вышло из-под контроля. — Мам, ты же понимаешь, что мы поженились только ради мальчишек? — с натянутой улыбкой напомнила я.

— Конечно, понимаю. И я думаю, вы поступили невероятно благородно. Отказались от своей свадьбы мечты ради того, чтобы мальчиков не разлучили… — Она покачала головой, и её глаза опасно заблестели. — Я так горжусь вами обоими. Впрочем, я всегда знала, что всё так и закончится. Разве было не видно, как вы смотрели друг на друга? Правда, Райкер?

У него отвисла челюсть. У Нокса тоже.

— Да брось, — она отпила мимозу. — Я же не идиотка. Я рада, что вы наконец перестали кружить друг вокруг друга и сделали этот шаг. Очень резкий шаг, но хотя бы теперь вы сможете прорезать всё это сексуальное напряжение, что скручивает вас туже, чем торнадо. Серьёзно.

— Моя мать только что сказала «сексуальное напряжение», — прошептала я, пока она заказывала ещё одну мимозу.

— Ты смотрела на меня? — отозвался Нокс, его взгляд был прикован ко мне.

Я медленно повернулась, чтобы встретить его глаза. Он не дразнил и не насмехался. В его взгляде было искреннее недоумение. — Ты смотрел на меня? — парировала я.

— Серьёзно, дети? — вздохнула мама. — Всегда смотрели. Оба. Просто не верится, что вам понадобилось столько времени, чтобы это понять.

— А вот и мой сигнал к отступлению, — поднялся Райкер. — Мам, спасибо большое за приглашение. Завтра зайду починить кран на кухне, так что составь список, и я всё сделаю за один раз. — Он наклонился и поцеловал её в щёку.

— Ты уверен, что тебе нужно идти? — спросила она, и между её бровей легли две морщинки.

— Более чем, — он бросил взгляд на меня. — Харпи, будь осторожна, ладно?

Я кивнула. — Я люблю тебя, Райкер.

Его губы сжались в тонкую линию, но он кивнул. — Я тоже тебя люблю. — А потом, бросив тяжёлый взгляд в сторону Нокса, добавил: — Я сейчас просто не могу с тобой находиться, — и ушёл, оставив нас троих за столом.

Нокс откинул голову назад и тяжело выдохнул.

— Не переживай за него, — успокоила мама. — Потерять лучшего друга из-за сестры тяжело. Но как только он поймёт, что между вами ничего не изменится, он смирится.

Проблема была в том, что изменится всё. И если ситуация покатится под откос ещё быстрее, за собой она потянет всю команду. Стоит лишь одному из них отойти в сторону — и им не хватит процентов наследников, чтобы удовлетворить городской совет.

Оставшуюся часть бранча мы вели светскую беседу, старательно избегали темы свадьбы, а когда Нокс попытался оплатить счёт, официантка сказала, что Райкер уже сделал это за нас.

Чёрт возьми, я любила этого придурка. Впрочем, обоих этих придурков.

— Так ты всё-таки смотрела на меня, да? — уже почти дома заговорил Нокс, выдернув меня из бесконечного круговорота мыслей, которые снова и снова возвращались к нему.

Я закатила глаза, заметив его широкую до ушей ухмылку. Ну вот, он закончил быть замкнутым и снова вернулся к своему флирту. А с флиртом я справлюсь.

— Заткнись. Ты ведь тоже смотрел.

— Каждый день, — мягко ответил он. Бросил на меня короткий взгляд, а потом вернул внимание на извилистую горную дорогу. — Я жил ради моментов, когда видел тебя. Никогда не мог это объяснить, особенно в детстве, но просто твоё присутствие в комнате вызывало во мне какой-то безумный вихрь эмоций. Как калейдоскоп — всегда разные, но я чувствовал. А тогда я не чувствовал почти ничего. Райкер держал меня в здравом уме, а ты… ты заставляла меня чувствовать.

Моё сердце дрогнуло. — Что именно ты чувствовал? — осмелилась я спросить только потому, что он не отводил взгляда от дороги.

Он провёл языком по нижней губе. — Счастье. Ты делала меня счастливым, потом спокойным, потом живым. Как бы паршиво ни было, когда мама ушла, ты оставалась ярким пятном цвета, словно лилия в мёртвом поле. То же самое было, когда умер отец.

— Как друг? — тихо спросила я.

— Нет. — Его пальцы сильнее сжали руль, когда он свернул на дорогу, ведущую в Легаси. — Ну, может, в детстве. Но позже…

— А позже? — мой голос стал тише, словно если скажу слишком громко, он поймёт, что именно я спрашиваю, и промолчит.

— Не спрашивай об этом, — он покачал головой.

— Почему?

— Потому что есть вещи, которые я не могу тебе сказать и при этом сохранить… — он свернул в наш маленький район. — Сохранить всё как есть. Сдержать своё слово.

Своё слово. Райкеру? Неужели мой брат настолько важен, что умудрялся вставать между нами даже тогда, когда его не было ни в машине, ни в квартале?

Мы въехали на подъездную дорожку, и Нокс заглушил двигатель.

— Подожди, — выпалила я, когда он потянулся к ручке двери. — Я хотела вручить тебе подарок. — Если ему не понравится, лучше узнать сейчас, пока не придётся изображать радость перед мальчишками.