— Как всё прошло? — спросил я, разглядывая верхние полки.

— Они спят. Лиам, кажется, даже рад, что они остаются, так что это прогресс, верно? Гораздо легче, чем звонить маме.

Вина тяжёлым грузом осела в желудке. Этот фарс в суде явно был не тем, что представляла себе миссис Андерс для своей единственной дочери, и уж точно не меня она видела в роли мужа Харпер. Но, по крайней мере, теперь она знала правду. Значит, девять человек в курсе.

Твою мать, десять — с Райкером.

— Я рад, что Лиам чувствует облегчение. Он же вчера был в ярости. — Нам придётся вернуть его доверие, но как вообще заслужить доверие у пятилетнего ребёнка, если я сам себе не доверяю? Я тут просто импровизирую.

— Он испугался, и, в его защиту, миссис Пендридж действительно почти уронила Джейми.

— Я тогда едва не сорвался, — признался я, ставя два бокала на столешницу. — А как прошёл разговор с твоей мамой?

Она вспыхнула. — Она… ну… в шоке, но странным образом рада за нас. Мне всё равно ужасно неловко, что я ей солгала. Я сказала ей самое главное, что мы сделали это ради мальчиков, но она всё равно думает… — Щёки Харпер залились ещё более ярким румянцем.

— Что мы вместе? — тихо спросил я. Видимо, она так и не узнала правду, значит, снова девять.

Она кивнула. — Ненавижу врать ей, — призналась она. — Скажу правду, как только мальчишки немного освоятся, но мы оба знаем, что мама растрезвонит на весь округ, что мы надурили Ричарда, если узнает правду. Это просто ужасно. А это что? — она слегка наклонилась, опершись бедром о столешницу, и её губы изогнулись в лёгкой усмешке.

— Что?

Она пожала плечами. — У Нокса Дэниелса есть винные бокалы. Думала, ты до сих пор тот парень со стаканами Solo.

Я схватился за грудь. — Ранишь меня. Я повзрослел.

Она упёрлась ладонями в столешницу и легко подтянулась, усаживаясь на неё так, что ноги болтались над гранитом. Её юбка скользнула по коленям, и это сочетание лёгкой игривости, элегантности и чертовски горячего вида свело меня с ума.

— А твой «Хан Solo Cup» ещё сохранился? — она чуть склонила голову.

— Ладно, повзрослел я не во всём. И вообще это коллекционная вещь.

— Ага, — протянула она насмешливо, пока я наливал шампанское в бокалы. — Отмечаем?

Я протянул ей один из бокалов и поднял свой. — Не каждый день женишься по-быстрому, пока твои друзья и семья ждут снаружи, чтобы набить тебе морду.

— Верно. — Она поморщилась, глядя на мою разбитую губу. — Ну и за что пьём?

Мои ноги сами потянулись ближе к ней, а мозг умолял отойти подальше. Но Харпер была как гравитация — она не пыталась тянуть меня к себе, это просто происходило само собой.

— Пьём за сегодняшнюю победу. За мальчишек наверху. — Я чокнулся с ней, но Харпер не сделала ни глотка. Она отбросила назад свои светлые волосы и провела пальцем по краю бокала.

— Харпер.

Она медленно подняла на меня глаза, и мне пришлось собрать всю силу воли, чтобы не потеряться в этом взгляде. В её голубовато-зелёных глазах можно было утонуть навсегда — такие они были завораживающие, такие сложные оттенки переплетались друг с другом.

— Я не хотела, чтобы так получилось, — сказала она тихо, снова глянув на мою губу.

— Я знаю. — Я поставил бокал на столешницу и встал прямо перед ней.

— Я загнала тебя в паршивое положение, и мне жаль, Нокс. Это не то, чего я хотела для тебя — вернуться домой и помимо забот о команде вдруг получить жену и двоих детей, которых ты вряд ли хотел видеть у себя в доме. Всё это похоже на какое-то дурацкое реалити-шоу.

Я поставил ладони по обе стороны от её коленей и вцепился в край столешницы так, словно мне нужны были кандалы, чтобы удержать руки от прикосновения к ней. Она была на идеальной высоте для поцелуя. Чёрт, она всегда была идеальной для поцелуя.

А я уже целовал её всего шесть часов назад… И, наверное, больше никогда не смогу.

— Я сказал тебе пользоваться домом.

Она закатила глаза. — Я не об этом, и ты прекрасно понимаешь. После той ночи… — она покачала головой и глубоко вдохнула, будто собиралась с духом. — Ты все последние годы ясно показывал, что не хочешь видеть меня рядом, а теперь я практически развела тебя на брак. Это не значит, что я не благодарна — наоборот, ты ведёшь себя чертовски благородно, и я знаю, что мы сможем быстро оформить аннулирование, как только…

Развела? Аннулирование? Только через мой труп. Мысль об этом словно закоротила мозг.

— Я никогда не говорил, что не хочу, чтобы ты была рядом. — Опасно, Уилл Робинсон.1 Я не сказал этого тогда и не собирался говорить сейчас, потому что я никогда не врал Харпер. Никогда. Я всегда хотел, чтобы она была рядом. В этом и заключалась проблема.