– Я возвращаюсь в Италию, любовь моя. И я умоляю вас: позвольте мне забрать вас в мой дом. Позвольте мне жениться на вас и подарить вам настоящее семейное счастье, страсть, детей…

– Что ж, тогда расстанемся с вами здесь и сейчас! – со злостью в голосе тихо воскликнула Хелен. Она желала закричать во весь голос, но помнила о том, что ее роман с графом был тайной для всех, кроме них двоих, и что графиня Вайнрид также не должна вдруг случайно узнать о том, что все это время Хелен приезжала не к ней, а к ее гостю.

Все эти три весенних месяца Хелен и граф Конти тайно встречались, проводили вместе каждый день, даже в дни его болезни: они вели беседы – томные, страстные, романтические, порой они танцевали в большом парке поместья графини, зная, что этот парк всегда пуст, и что в последнее время сама хозяйка Висперин-Пайнс-Манор совсем не покидает своей комнаты.

Эти три месяца были самыми счастливыми в жизни Хелен, и она не замечала ни холодности матери, ни насмешек Луизы, которые все же продолжились, несмотря на ее извинение и обещание. Мир изменился. Окрасился красками, которые Хелен раньше не замечала.

Рафаэле. Он был центром ее вселенной и единственной персоной, о которой она думала и о ком мечтала. Каждый проведенный с ним час, каждое его прикосновение, каждое слово – все это уверяло ее в том, что он останется, что теперь, заполучив ее любовь, он не сможет уехать. Он никогда не бросит ее. Так она считала раньше. И пусть он настаивал на том, что он увезет ее во Флоренцию, Хелен относилась к этим речам с пренебрежением и неверием.

Он никогда не покинет ее. Так Хелен думала до этого часа. И поэтому заявление Рафаэле заставило ее испытать самый настоящий шок. Она не желала верить… Но его глаза, в которых она ясно видела решительность, сказали ей, что надежды больше нет – послезавтра он уезжает в Италию. И этим разобьет ей сердце.

Но ведь он говорил ей, и не раз, и не два, а сотню. Когда она решила позволить себе этот роман, эти чувства, Хелен знала о его планах и намерениях вернуться в Италию. Он говорил ей. Честно. Открыто. Так есть ли у нее право злиться на него?

Нет.

И все же она злилась.

Ее душа пылала яростным пламенем любви, ненависти и боли одновременно, а сердце рыдало.

– Вы можете поехать со мной или же остаться здесь без меня! – твердым тоном сказал граф. – Выбор за вами! Я предлагаю вам мои руку и сердце, все, чем я владею, мою душу, мои мысли! Всего себя! Неужели моя сицилийская роза не понимает, что здесь ее ждут только зимы и презрение? Никто на этой проклятой земле не ценит вас, не понимает вас, но вы упрямо желаете остаться! – В его голосе были слышны нотки отчаяния.

– Я благодарна вам за эти прекрасные месяцы, Ваше Сиятельство! – громко прошептала Хелен, мужественно борясь с подступившими к глазам слезами. – И я желаю вам доброго пути! Вот, возьмите! – Она насильно отдала графу написанное им стихотворение, и пошла прочь, но затем, с нервным смехом, поняв, что не может расстаться с этими строками, Хелен вернулась к Рафаэле и забрала у него листок. Затем она положила ладонь на его щеку, прижалась к нему, и, почувствовав, как он обнял ее – крепко, не желая отпускать, она позволила себе насладиться этими последними крохами счастья, оставшимися в ее жизни. Ведь без него это счастье исчезнет, и она больше никогда не познает этого волшебного, всепоглощающего чувства. Она никогда больше не полюбит…

– Хелен, любовь моя, умоляю тебя, поедем со мной! – со слезами на глазах прошептал граф, прижимая ее к своей груди и вдыхая аромат ее волос.

– Я не могу… Да хранит вас Господь, сэр! – Хелен грубо оттолкнула от себя своего возлюбленного и вновь пустилась в бегство.

Она обернулась всего на миг, но ей хватило и этого, чтобы увидеть плоды своего поступка: Рафаэле упал на скамью и уронил голову на руки. Хелен захотелось вернуться, прижать его голову к своей груди, целовать его, шептать слова любви, но в то же время она чувствовала к нему ненависть за то, что он требовал от нее слишком многого и не желал уступать.

Так пусть же уезжает! Пусть исчезнет из ее жизни!

Она забудет его! Разлюбит!

Разлюбит… Забудет…

Из глаз Хелен потекли жгучие слезы, а из горла вырвался тихий, полный боли стон, но она продолжала идти. Она должна была.

Она выбрала свою семью.

***

«Что бы ни случилось, что бы Луиза ни говорила, и как бы ни вела себя наша мать, я всегда выберу их. Любовь? Любовь проходит, страсть угасает, но семейные связи не умирают никогда. Моя мать дала мне жизнь, а в венах Луизы и Эдмунда течет та же кровь, что и во мне. Кровь важнее любви. Я сделала правильный выбор. К тому же, сбежав с Рафаэле, я нанесла бы удар по душе моего бедного отца… Пусть он уезжает и больше не волнует меня!» – успокаивала себя Хелен, сидя за обеденным столом, вместе со своей семьей, и рассеянно перебирая вилкой нежное мясо ягненка, поданного с овощами и соусом. У нее не было аппетита. Совсем.