– Да, мисс, как вы видите, война жестоко забрала у меня ноги и лишила возможности ходить. А затем Жизнь – она украла у меня так много, но я имею надежду на то, что она наконец-то подарит мне счастье, уют и покой. – Годфри говорил тихо. Его взгляд был устремлен на лицо мисс Валент, которая смотрела на него с безграничным удивлением. Вдруг он мягко улыбнулся, снял с правой ладони теплую кожаную с мехом перчатку и протянул эту обнаженную ладонь девушке. – Мисс Валент, вы удостоите меня чести стать моей супругой и хозяйкой моего дома?

Глава 18

Глава 18

Его протянутая ладонь. Шрамы от ожогов, покрывающие правую сторону его лица. Выражение довольного ожидания. Уверенная улыбка. Обрубки ног, спрятанные под пледом. Его предложение.

Хелен не знала, как все это понимать, как на это реагировать и что делать. Этот мужчина унизил и называл ее ужасными словами, а несколько дней назад даже обвинил ее в том, что смерть его супруги и ребенка были на ее совести. И он приехал просить ее руки? Его голос мягок, а протянутая ладонь предлагает новый статус, который так желают для нее родители…

Из ступора Хелен вывел тихий кашель ее кучера. Машинально взглянув на него, девушка поняла, что тот находил сцену, развернувшуюся перед его глазами, забавной. Но под строгим взглядом молодой мисс, находящей в происходящем лишь абсурд, тот обернулся к лошади и принялся гладить ее сильную шею.

– Мисс Валент, я понимаю, что мое предложение весьма изумило вас, – вновь мягко сказал Годфри, не опуская ладонь. – Но я обещаю вам, что мои намерения честны и благородны.

– Так же честны и благородны, как в те несколько дней, когда я была вашей невестой? – бросила на это Хелен, склонив голову на бок.

Миссис Бранвелл стояла позади коляски сына и молчала. Но ее лицо светилось надеждой, которая заставила Хелен задуматься о том, чего желает от нее эта женщина. Возможно, ее доктор сказал ей, что ей недолго осталось ходить по этой грешной земле, и она была рада тому, что ее сын обретет поддержку и уход от другой женщины? Но почему Хелен? Разве и он, и его мать позабыли о той дурной сцене в библиотеке? Ах, да, они ведь не знали, что та, кого в тот вечер с такой страстью оскорблял Годфри, услышала все те полные ненависти слова и фразы. И вот, эти двое стоят здесь, смея просить ее проглотить свою гордость, и, возможно, даже, ожидая ее незамедлительного, радостного согласия на предложение Годфри!

– Дорогая мисс, года сделали меня не только старше, но и мудрее… – начал было Годфри.

– Что заставляет вас думать, что после всего сказанного вами в мой адрес я пожелаю выйти за вас замуж? – приподняв подбородок, решительно перебила его Хелен.

– Я верю в ваше благородие. В ваше доброе сердце. Вы ведь не оставите беспомощного инвалида наедине с судьбой, мисс. Те мои ранние глупые речи я презираю и молю вас простить мне то, что я оскорбил вас тогда, будучи глупцом и гордецом. – Годфри говорил тихо, но в его голосе не слышалось ни раскаяние, ни искренность. – Вы моя последняя надежда, мисс.

– Что ж, это печально, потому что я не выйду за вас, мистер Бранвелл. – холодно ответила на эти красивые слова Хелен и открыла ворота. – Я желаю вам хорошего дня. – Она хотела было зайти во двор, но вдруг Годфри стремительно потянулся вперед и схватил своими длинными пальцами полу ее теплого платья.

– Неужели вам нисколько меня не жаль? Я потерял обе ноги, защищая вас и Англию от врага! – злобно спросил он, смотря на нее снизу вверх. Его лицо потеряло всю наигранную мягкость, и перед Хелен предстал тот самый Годфри, которого она знала и которого презирала.

– И я благодарна вам за это. – Она без усилий, одним рывком освободила свое платье из плена его белых холодных пальцев. – Все в порядке! – поспешно бросила она своему кучеру, который тотчас сделал несколько шагов к ним, чтобы спасти свою мисс. Затем она одарила Годфри ледяным, но спокойным взглядом: – Прощайте, сэр.

Но закрыть ворота ей все же не удалось, так как в этот раз этому воспрепятствовала миссис Бранвелл. Она поспешно зашла во двор и схватила ладонь Хелен, однако та быстро отвела свою руку, и теплая перчатка девушки осталась в плену матери Гофдри.

– Хелен, постой же! Ты ведь добрая девушка! Ты ведь христианка! – с надрывом в голосе, полном отчаяния и мольбы, воскликнула миссис Бранвелл. Она прижала перчатку Хелен к своей груди. В ее глазах блестели слезы, которые, впрочем, не растрогали ту, кому они предназначались. – Библия учит нас прощать и любить наших ближних, как самих себя!

Эти слова вызвали на губах Хелен насмешливую улыбку.