Костя никогда так не делал. Костя был серьёзным, взрослым, надёжным. Он не рычал и не дарил розы просто так. Он дарил машины и открывал бизнесы. Это другое. И это лучше. Так я думала.

— У меня номер тот же, — подтверждаю я, пряча телефон. — Мне правда пора.

— Катя, — Дима встаёт вместе со мной. — Я серьёзно говорил. Если что-то нужно — звони. В любое время.

— Спасибо.

Выхожу из кофейни, сажусь в машину. Руки немного дрожат, когда я вставляю ключ в зажигание.

Дима был на той вечеринке и видел, что произошло. И он говорит, что это уже тогда была подстава. Если это правда — значит, Костя двенадцать лет чувствовал вину за то, чего не делал.

Мне нужно рассказать ему. Но… я вдруг понимаю, что всё давно не так просто. Поверит ли он мне? Или решит, что я пытаюсь настроить его против бывшей?

На светофоре достаю телефон. Сообщение от Кости: "Еще час, может, два. Не жди."

Не жди.

Смотрю на экран, потом — на контакт "Дима Рррр", который так и остался открытым.

Когда-то я сделала выбор. Выбрала надёжность вместо роз. Серьёзность вместо смеха. Костю вместо Димы.

Правильный ли это был выбор?

Раньше я не сомневалась. Сейчас — не знаю, что и думать.

Всем большое спасибо за комментарии. Я согласна с вами, что Костя сейчас выглядит не так, как всем хочется. Многие пишут - что надо уходить. Но давайте будет честными? Если бы вы любили вы бы просто так взяли сейчас и ушли? Не боролись? Не пытались что-то сделать?

Мне все же хочется описывать именно то, что бывает в жизни, а не просто взяла психанула и ушла. Поэтому пока еще поборемся. Пока последняя капля не "капнет" )))

И, конечно, она будет!

Глава 12

Глава 12

Константин

Захожу домой я уже в полночь. Тихо, чтобы не разбудить Катю, но сразу вижу, что свет в спальне горит — она не спит.

— Привет, — говорю я, заглядывая в комнату.

Жена лежит с книгой в руках.

— Привет.

— Прости, что поздно. Эмма никак не могла понять дроби, пришлось объяснять три раза.

— Угу.

Одно слово, которое даже словом-то и назвать нельзя. Никаких вопросов, никаких упрёков. Раньше она спрашивала, как прошёл день, что ели на ужин, как Эмма. Теперь — "угу". И это "угу" страшнее любого скандала.

Иду в душ, стою под горячей водой и думаю.

Целый месяц я разрываюсь между двумя женщинами. Нет, не так. Между женой и дочерью. Виола — просто приложение к Эмме, необходимое зло, которое приходится терпеть.

Но Катя этого не видит. Катя видит, что я прихожу поздно. Катя чувствует, что я ее теряю, и молчит. Это молчание убивает меня больше, чем крики.

Выхожу из душа, ложусь рядом с ней. Она откладывает книгу, выключает свет.

— Спокойной ночи, — говорит она и отворачивается к стене.

Лежу в темноте, смотрю в потолок. Когда я в последний раз говорил ей, что люблю? Когда в последний раз мы ужинали вместе? Когда в последний раз я смотрел на неё так, как смотрел семь лет назад — как на чудо, которое почему-то выбрало меня?

Не помню. А ведь через неделю — наша годовщина. Семь лет. Семь лет назад я сделал ей предложение в нашем ресторане на “Чистых прудах”. Она плакала и смеялась одновременно, а я думал, что я — самый счастливый человек на свете.

Сейчас она лежит рядом со мной и молчит. И между нами — пропасть.

Нет. Так не пойдёт. Я должен это исправить.

Утром просыпаюсь раньше Кати. Варю кофе, делаю тосты с авокадо — её любимые. Ставлю на поднос, несу в спальню.

Она открывает глаза, видит меня с подносом и хмурится.

— Что случилось?

— Ничего. Просто захотел сделать тебе приятное.

Она садится в постели, смотрит на завтрак с подозрением. Будто я подсыпал туда яд.

— Костя, что происходит?

— Ничего не происходит, — сажусь рядом, беру её руку. — Просто я понял, что последний месяц был идиотом и забыл о тебе. О нас. И хочу это исправить.

Она молчит, ждёт продолжения.

— Через неделю наша годовщина, — говорю я. — Помнишь тот ресторан на Патриарших?

— Помню.

— Я забронировал столик. Наш столик, у окна. И хочу весь вечер провести с тобой. Никаких звонков, никаких "срочных дел". Только ты и я.

Она молча смотрит на меня, и в её глазах мелькает сначала надежда, а потом недоверие.

— А если Виола позвонит?

— Не отвечу.

— А если скажет, что Эмме плохо?

— Катя, — я сжимаю её руку крепче. — Я понимаю, что подвёл тебя. Понимаю, что ты мне не веришь, но дай мне шанс. В этот вечер я докажу, что ты для меня — самое главное в жизни.

Она отводит взгляд.

— Ты это уже говорил. Месяц назад, в отеле.

— Я знаю. И я облажался. Но сейчас — всё будет по-другому. Обещаю.

Жена неуверенно кивает.

— Хорошо, давай посмотрим.

"Посмотрим". Снова это слово. Но на этот раз в нём есть что-то другое. Я наклоняюсь и целую её. Впервые за месяц целую по-настоящему, а не торопливым чмоком в щёку перед уходом.