К моменту возвращения снег полностью скрывает мои следы. Внутри, в фотолаборатории, я проявляю единственную сохранённую фотографию. Образ Селесты возникает в химическом растворе, словно призрак, обретающий плоть.

Она прекрасна в своём одиночестве, не подозревает, что за ней наблюдали, не знает, что её спасли.

Завтра я оставлю для неё кое-что.

Не угрозу и не предупреждение. Подарок.

Одинокое воронье перо на её подоконнике, чёрное как смоль, мягкое как шёпот. Нечто прекрасное, чтобы уравновесить ту мерзость, которую Рой привнёс в её жизнь. Она ещё не знает, что это значит, не поймёт, что это обещание.

В старых сказаниях вороны — посланники, связующие миры. Это перо станет моим первым настоящим посланием к ней, пусть она об этом и не догадывается.

Наверное, она подумает, что перо принесло ветром, или удивится, как оно там оказалось. Но какая-то часть её — та, что пишет о тьме и судьбе, — почувствует: это нечто значимое.

Со временем она всё поймёт.

Я сажусь за стол и открываю свой дневник, тот, где фиксирую всё.

Каждое убийство, каждую причину, каждый момент, что приводит к этой необходимости.

Запись за эту ночь длиннее обычного: подробно изложены преступления Роя и его наказание.

Когда-нибудь, когда Селеста будет готова, она прочтёт это.

И поймёт: каждая смерть была ради неё, чтобы расчистить путь между нами.

ГЛАВА 4

Селеста

Это перо слишком идеальное. Это не может быть случайностью.

Стою у окна и не могу отвести взгляд. Чёрное перо покоится на подоконнике, словно дар из иного мира. Солнце играет на его поверхности, открывая тайные краски — пурпур и лазурь в глубине черноты. Оно лежит ровно по центру, недвижимое, несмотря на ночной ветер, стучавший в стёкла.

Кто-то принёс его сюда. Кто-то поднялся ко второму этажу в морозной декабрьской тьме, чтобы оставить это послание.

По логике мне следовало бы испугаться, позвать отца, показать ему знак чужого присутствия.

Но я открываю окно. Холод проникает в комнату, а я тянусь к перу.

Оно удивительно мягкое и больше, чем кажется издалека.

Вороны крупнее грачей, я изучала это для своей третьей книги. Они умные, способны решать задачи, помнить лица годами. Они приносят дары тем, кто их кормит. Они хранят обиды. И даже оплакивают мертвых.

Кладу перо на стол, рядом с ноутбуком, где оно будет перед глазами, пока я пишу.

Мой телефон вибрирует. Это сообщение от Джульетты:

 

Джульетта: Как продвигается писательство? Горы творят своё волшебство?

 

Я чуть не рассказываю ей про перо, но останавливаюсь.

Что сказать? Кто-то оставил мне подарок посреди ночи, и вместо того, чтобы испугаться, я вдохновилась?

Она подумает, что я сошла с ума. А ещё хуже, расскажет отцу.

 

Я: Да нормально. Ты была права, это место проясняет голову.

 

Ответ приходит через пару секунд:

 

Джульетта: Я же говорила! Мой брат тоже верит в силу горного воздуха для творчества. Ты ещё не встречалась с ним? Каин Локвуд?

 

Моё сердце учащённо бьётся.

Точно.

Таинственный брат Джульетты, который живёт здесь. Тот самый отшельник, о котором отец говорил вчера вечером, играет на скрипке в самое неподходящее время и украшает дом оленьими черепами.

Тот, кого отец подозревает в убийствах.

 

Я: Ещё не видела. Но папа о нём рассказал.

 

Она отвечает через несколько мгновений:

 

Джульетта: Он странный, но безобидный. На самом деле гениальный. Просто предпочитает деревья людям. Если увидишь его в городе — поздоровайся. Он знаком с твоим творчеством.

 

Я застываю, глядя на последнюю фразу.

Её брат читал мои книги.

Замкнутый горный отшельник, которого подозревают в серийных убийствах, знаком с моими историями о тёмных, опасных мужчинах, творящих ужасные вещи из-за любви.

Курсор мигает на пустой странице, и вдруг я начинаю писать:

«Подарок появился ночью — оставлен руками, которых она никогда не видела, на подоконнике, до которого было непросто добраться. Это не угроза. Угрозы грубы и очевидны. Это было нечто другое. Визитная карточка. Приглашение. То, что хищник оставляет, давая жертве понять: она выбрана.

Но «жертва» должна бежать, а у неё и в мыслях не было убегать.

Она коснулась пера — чёрного, как смоль, мягкого, как тайны, шепчущиеся в темноте. Тот, кто оставил его, понимал нечто важное: страх и очарование — не противоположности, а партнёры в танце, чей ритм старше времени».

Слова льются как вода, как кровь, как всё то, чего мне не хватало все эти месяцы.

Я пишу о женщине, которая находит подношения, и каждое становится всё более интимным.

Перо. Книга стихов с подчёркнутыми строчками. Ее собственная фотография, сделанная издалека, — прекрасная, а не угрожающая.

Мужчина, что ухаживает за ней через наблюдение, знающий её распорядок лучше неё самой.

Я пишу о реакции героини. Не страх, а любопытство.

Не отвращение, а узнавание.

Она не звонит в полицию.