» Фэнтези » » Читать онлайн
Страница 173 из 240 Настройки

Вздохнув, я посмотрела на загадку, вырезанную на деревянной странице. Изучала её большую часть дня.

Я — пауза выдоха.

Долго хранимая тайна.

Гниль, пожирающая сердце.

Не склоняюсь перед королём и не подаю бедняку.

Ниже в дерево было встроено приспособление, похожее на латунный свиток.

— Не могу найти ответ. Гниль, пожирающая сердце. Пауза выдоха. Ни король, ни нищий не защищены. Очевидно — смерть. Но выставляю буквы, и не открывается.

Рикайя наклонила голову, хмурясь. Махнула рукой.

— Всегда ненавидела учить примирийский.

— Примирийский?

Я посмотрела на свиток и на неё. Зевандер однажды говорил на этом языке — единственном встреченном, который я не понимала. В землях смертных жрица называла его тайным. На нём ранние аэтирийцы говорили, когда не хотели, чтобы боги знали мысли.

Рикайя указала на одну из странных букв, смешанных со знакомыми.

— Это примирийская эхтэ́й. Буквы узнаю, но не говорю. Боюсь, тут не помогу. Родной язык матери. В детстве пыталась учить, но я, как все дети, сопротивлялась.

Улыбка стала печальной.

— Теперь жаль, что мало слушала.

Я постучала пальцами по столу.

— Есть книга, которая поможет?

Она повернулась к полкам.

— Наверняка Зевандер что-нибудь держит. Сам говорит свободнее. А, вот. Прямо перед нами.

Когда она вскочила и выхватила книгу, стул ударил мою ногу.

— Примирийский лексикон. Должен помочь.

Положила на стол бережно, словно хрупкую вазу.

— Осторожно. Выглядит так, будто прошёл ад и обратно.

На выцветшей растрескавшейся коже сохранились остатки давно осыпавшейся позолоты. Корешок застонал, когда я открыла желтеющий пергамент с мелко написанными словами.

— Не знаешь случайно, как по-примирийски «смерть»?

— Боюсь, нет. Но по дороге видела Зевандера в кабинете. Наверняка поможет.

Кивнув, я перелистнула. Ни одного знакомого слова.

— Пойду к нему с этим.

Всё равно хотела говорить о Морсане, только не нашла, как начать. Возможно, загадка поможет.

— Позже придёшь на тренировку?

— Конечно.

Я согнула пальцы и повернула ладонь с новым глифом.

— У меня появился новый защитный глиф, но не понимаю, как я сумела его призвать.

Рикайя усмехнулась.

— Большинство десятилетиями упражняется в одних глифах, которые заставляют запоминать родители, день за днём. А ты случайно находишь. Бесит.

Я опустила руку и фыркнула. Действительно бесило: глифы нападали сами — свист в горле, неснимаемая перчатка, костяной кнут с собственной волей.

— Ты придёшь?

— Только возможность спарринга с Аллорой и побуждает.

Я улыбнулась.

— Значит, нравится.

Она пожала плечами.

— Хорошая.

— Хорошая?

Долго вздохнув, она словно перестала видеть комнату.

— Ладно. Глаза завораживают. Ямочка на щеке? Прелесть. Как кусает губу, когда думает, — это… отвлекает. И губы на вкус как ягоды.

Нахмурилась.

— Как это возможно?

— Ты её поцеловала?

— Один раз.

Провела пальцем по золотому краю книги.

— Говорит, больше не будет. Нормально. Раза достаточно. Но… почувствовала кое-что. Никогда такого не чувствовала.

— Связь?

— Не знаю.

Резко выдохнула, скрестила руки.

— В общем, больше не будет.

Отмахнулась от разговора.

— Найду поесть. Голодна. Увидимся в зале?

— Да. Немного ещё изучу и пойду к брату.

Она кивнула в сторону книги.

— Удачи. Говорят, изучение примирийского вызывает безумие.

— Правда?

— О да. Поверь, сама знаю.

Я прищурилась.

— Ты придумала про безумие?

Наклонив голову, она постучала пальцем по щеке.

— Да. Но от этого не становится менее правдой.

Я улыбнулась и закатила глаза.

— Увидимся на тренировке.

— Да. А не придёшь — отправлю пауков Бранимира забрать из ада этого Лексикона.

— Справедливо.

Как только она вышла, я снова обратилась к книге-головоломке, перелистывая хрупкие страницы.

— Сама никогда не решу, — пробормотала я.

Внимание привлёк рисунок. Прекрасная женщина в зелёных шелках держалась за округлый живот. Свет и листва придавали неземной, ангельский вид. На следующем рисунке неясная фигура стояла среди чёрного пламени. Оранжево-красные глаза напоминали Зевандера. Несомненно, Дэймос. Ниже было написано: Daęmok.

Должно быть, так его имя звучало на примирийском.

Боги.

Я перелистнула к следующему рисунку. Знакомое существо заставило затылок похолодеть. Паучья фигура с черепоподобным лицом и длинными членистыми ногами. Пестелиос. Примирийское название: marâshj.

Ещё через несколько страниц — новый рисунок. Знакомая фигура, но намного страшнее, чем при встречах. Длинные чёрные волосы и глубоко впалые глаза оттеняли призрачно-белую кожу. Лик смерти, куда более уместный, чем юное лицо, с которым она приходила в Калигорье. Морсана.