Прижав лоб к влажной коже, застонал от новой разрядки. Бёдра горели, мышцы подёргивались. Долгий неровный стон вышел из груди, тело обмякло. Наконец обессиленный, он прислушивался к согласованному дыханию. Её грудь поднималась и опускалась вместе с его.
— Зевандер, — тихо сказала она. — Клинок.
Отвращение прокатилось по телу: он представил кровавую ладонь. Не мог заставить себя посмотреть.
— Ты не порезался.
Нахмурившись, он поднял голову и вышел. Посмотрел на чистую сталь в ладони. Ни пореза.
Как?
Помнил жажду. Желание расколоть кожу. И всё же не сделал.
Облегчение залило его. Он позволил себе слабую улыбку и поцеловал между лопатками. Повернул её, крепко обнимая, завладел ртом.
— Люблю тебя, — сказала у губ.
— И я люблю.
Взяв за затылок, прижал лоб ко лбу. Дыхание смешивалось.
— Ты родилась для меня, А’мишла. Созданная самими богами.
Поднял на руки. Грудь прижалась к его груди, ноги обвили талию, руки — шею. От скольжения её мокрой плоти по его животу он притянул её ближе, позволяя восхитительной смеси их разрядки пометить кожу.
— Как думаешь, лунам понравилось? — улыбнулась она, снова целуя.
— Мне уж точно.
— Часто так сходятся?
Он уткнулся в шею, неся к двери.
— Пересекаются пару раз в год, наверное. Но такое идеальное выравнивание с Весперой видим лишь раз в две тысячи лет.
Вдохнул восхитительную смесь пота и возбуждения, нашарил ручку и открыл дверь.
— Говорят, были любовниками, проклятыми оставаться врозь. Встречаются лишь раз в пару тысячелетий.
— Я бы наслаждалась каждым мгновением.
— И я.
Вошёл и прошёл мимо кровати.
— Куда несёшь?
— Купать.
Поцеловал шею.
— Кормить.
Поцеловал челюсть.
— И дать отдохнуть.
Поцеловал губы.
— Замышляешь ещё, да?
— Буду смаковать каждую каплю, словно следующая встреча через две тысячи лет.
Не желая отпускать, задержал в купальне. Она шевельнулась. Беспокойное трение побуждало сжать крепче, наслаждаться каждым скольжением набухшей плоти по коже.
— Всё потому, что призвала пламя? — спросила, когда он осторожно поставил на ноги.
— Нет, А’мишла. Всё потому, что ты, блядь, настолько неотразима, что я не могу держаться от тебя вдали.
Глава 52
Маэвит
Звук боли Зевандера пилил рёбра ржавым клинком.
«Нет. Больше не надо! Пожалуйста!»
Из меня вырвался крик.
Я резко проснулась и посмотрела на открытую книгу-головоломку. Та лежала на странице, где я остановилась. Неровные вздохи вырывались дрожащими толчками, не наполняя лёгких.
Рука на предплечье заставила вздрогнуть. Я повернулась к сидевшей рядом Рикайе. По щекам текли слёзы. При виде неё я отвлеклась от ещё пульсировавших страха и ярости.
— Не хотела… — прошептала она. — Проходила мимо библиотеки…
Взглянула на дверь и обратно.
— Услышала, как говоришь во сне. Пыталась разбудить, но…
Губы печально изогнулись, вытекла ещё слеза.
— Потрясла за руку и тогда услышала Зевандера.
Сжав губы, она зажмурилась. Мой пульс ускорился: я точно знала, что услышала.
— Знала, что в плену его мучили, но никогда не знала, что она…
Прикрыла рот, заглушив короткое рыдание.
— Что должна была делать, чтобы он так кричал. О боги.
Магия крови.
Я забыла о её способности читать горе и вытягивать чувства. Какие ужасные вещи она почувствовала во мне. От мысли я поморщилась и обняла её, сама со слезами в глазах.
— Мне так жаль, что ты это услышала.
— Все эти годы я так его изводила. Не зная.
Отпустив, я взяла её руку и покачала головой.
— Не надо. Случившееся не определяет ваши отношения. Его боль причинила она. Не ты.
— Ты видела, как он страдал?
Я не решалась ответить, страшась воспоминания. И всё же отчаянно хотела изгнать уродливые картины. Они безжалостно грызли каждый день, а молчание делало невыносимее.
— В плену Лойс мучила меня мимикроу, который сохранил звуки его пыток.
Она зажала рот ладонью. В глазах дрогнули слёзы. Затем быстро, как змея, лицо отвердело, вспыхнув яростью.
— Надеюсь, эта мерзкая пизда страдала.
— Поверь, да.
Я выдохнула и провела ладонью по лбу.
— И всё же она остаётся в моих мыслях. Не знаю, избавлюсь ли от неё когда-нибудь.
— Могу забрать часть боли. Сделала бы для тебя, Маэвит.
Короткий проблеск был лишь крохотной частью тех часов, когда я слушала звуки пыток, не поддававшихся воображению. Боль, понимаемая только по силе криков. Немыслимо, как можно десятилетиями выдерживать такое и не рухнуть под его тяжестью. Я не позволила бы сестре испытать ещё хоть секунду. Покачала головой с печальной улыбкой.
— Настанет день, когда кошмары закончатся. Нужно научиться проходить сквозь них.
Она кивнула, погладила волосы и указала на открытую книгу.
— Снова разгадываешь, — сказала, вытирая слёзы.