Я сжала книгу, решаясь рассказать о Морсане и освобождении. Как богиня, возможно, знала местоположение Кадавроса. Может, именно это помогло победить во время прошлого мора.
— Сработает. Должно сработать. Я не стану рисковать теми, кто мне дорог.
Я тоже. Уже решила: выясню, как освободить её.
— Вот ты где!
Рикайя заглянула сверху.
— Весь проклятый замок обыскала!
Бранимир тихо скользнул в угол.
Я подалась за ним, но Рикайя поманила.
— Скорее.
Вздохнув, я поднялась. Мельком увидела согнутые ноги Бранимира на полу; остальное скрывала тень. Наверху Рикайя подхватила свободную руку.
— Идём, времени мало!
— На что?
Она тащила по коридорам и лестнице к главному уровню.
— Зевандер занят твоим Корвином. Решила, идеальный случай ненадолго сбежать!
— Мы вроде должны скоро тренироваться.
— Да, да. И это.
Не замедляясь, она провела по лабиринту к незнакомой двери. За ней была прекрасная лоджия с видом на холмы. Там летали три корвугона, возможно охотясь.
Вокруг толстых серых колонн вились умирающие лозы и бурые увядшие цветы. Болезненная белизна стеблей говорила: убил не просто холод. Куда ни посмотри, трава побелела, деревья стали призрачными остатками.
Жертвы мора.
Холод грыз кости. Обхватив себя руками, я дрожала.
На стуле возле стола с кувшином лежал плащ.
— Ты подготовилась?
— Позволила себе принести тёплое.
Она подвела к нему.
— Знаю, у смертных тонкая кожа.
Я положила книгу и завернулась в плотную ткань, глядя в кувшин.
— Вино?
— Лучше.
Она налила в две кружки. Над ними заклубился пар.
— Что это?
Я понюхала. Горьковато-сладкий аромат напомнил дедушкино морумберийское вино.
— Чай корсанг. Сердечная кровь. Мать любила пить его здесь после полудня.
Подняв бровь, я улыбнулась.
— Впечатляет. Думала, выберешь алкоголь.
— О, он гораздо сильнее алкоголя.
— Конечно.
— Садись, садись.
Она поманила к стулу и села сама.
Я снова понюхала и осторожно отпила. После прошлого её напитка проснулась в комнате с перьями и очень мокром белье. Восхитительные терпкие вишни и сладкая ваниль заиграли на языке, согрели грудь.
— Как хорошо. Слишком хорошо.
— Да. Пей медленно, а то капитан Ворчун заподозрит, если явимся на тренировку спотыкаясь.
Усмехнувшись, я сделала ещё маленький глоток, глядя поверх края.
Она подняла кружку и остановилась.
— Что?
Быстро протёрла нос и нахмурилась.
— На лице что-то?
— Нет. Просто подумала: раз так срочно привела, нужно о чём-то поговорить.
Она пожала плечами и покачала головой.
— Без причины.
Долго отпила, закрыла глаза и довольно простонала.
— Мать всегда говорила: когда мир в хаосе, лови мгновения покоя. Вот это оно.
Кивнула на пейзаж.
— Ловим наш покой.
Я повернулась, ища мир, который она, видимо, видела там, где мне представали руины. Медленная грызущая смерть на горизонте.
— Слишком думаешь о том, как должно быть, а не о том, как есть.
Она подалась вперёд, обхватив кружку.
— Даже распад красив, если принять, что изменить его не можешь.
Я посмотрела снова. Всё ещё только разрушение мора.
Распад бывает красив, отозвались слова.
И тогда увидела. Как белизна травы и деревьев противостоит тёмному небу. Как слабый свет блестит на инее алмазным полем. Прежде каждый взгляд на этот пейзаж вызывал удушающий страх. Но теперь, отбросив тревогу, я поняла, что она имела в виду. Как она видит мир. Как, вопреки всему, создала для нас маленькое мгновение покоя.
— Спасибо.
— Конечно.
Мы молча пили. Наконец она откашлялась.
— Хотя было бы упущением не спросить о вас с братом как о паре.
Я опустила голову с улыбкой.
— Знаешь, что это значит?
— Не совсем.
— Главное, станем сёстрами. Но ещё вас свяжет магия.
Увидев, наверное, недоумение, продолжила:
— Вместе получите особую магию крови и глиф.
О кровной связи я знала, но это было для меня новостью.
— Какой глиф?
Она улыбнулась, отпивая.
— Глиф удовольствия. Принадлежит только вам двоим.
— О.
Не понять, чай или объяснение заставили щёки гореть.
— Насколько знаю, очень сильный. Лучше Амброжира.
Я не представляла ничего сильнее его пирсинга. Боже мой, даже дальше шестой штанги не дошли.
— Надеемся, до тех пор мир не покатится к чертям.
Рикайя усмехнулась и подняла кружку.
— Пусть боги будут милостивы. И пусть ты познаешь славу хорошего, настоящего оргазма.
Глава 51
Зевандер
Кончик клинка сиял белым. Зевандер поднёс его к одному из мерцающих светильников, изучая, как вивикантем затвердел на стали. Хотя в тренировочном зале были окна от пола до потолка, после полудня света было ненамного больше, чем вечером.
— Целая деревня могла бы питаться этим кусочком год, — сказал рядом Торрин.