Глаза Але наполняются слезами, когда она рассыпается на части подо мной. Хлюпающий звук ее соков о мою ладонь при каждом ударе по ее пизде доводит меня до грани.
— Блядь, — тяжело дышу я ей на ухо. — Мне нужно оказаться внутри тебя, пока ты еще насквозь мокрая. — Я вытаскиваю пальцы и стягиваю свои боксеры ровно настолько, чтобы освободить член. Она раздвигает бедра, и я скольжу внутрь нее.
— Так чертовски идеально, Hermosa.
— Я люблю тебя, Гейдж.
— Я знаю, малышка. И я тебя люблю.
Тотчас же тот неистовый голод — желание вбиваться в нее, пока не кончу — рассеивается. На его место приходит потребность насладиться каждой секундой, пока она в моих объятиях. Мои толчки сменяются мучительно медленным ритмом; я накрываю ее губы своими, пробуя ее на вкус, теряя себя в ней.
— Ты — мое всё, — шепчу я прямо в ее губы. — Просто знай, что пока меня не будет, каждый раз, закрывая глаза по ночам... я буду мечтать именно о твоем прекрасном лице.
— И я буду мечтать о тебе, Cariño. А теперь кончи в меня, чтобы ты мог просто меня обнять.
Всё, что она захочет.
Я хватаю ее бедро, закидываю его себе на бок и ускоряю темп. Затвердевшие соски Але трутся о мою грудь, и она морщится.
— Что не так?
— Болезненные, вот и всё.
Я приподнимаюсь и стягиваю ее тело чуть ниже, чтобы встать на колени, полностью снимая давление с ее груди.
— Какой джентльмен.
— То, как я сейчас тебя выебу, заставит тебя думать иначе. Из-за всех этих остановок, — кряхчу я, совершая сильный толчок, от которого ее тело дергается вверх, — я уже готов кончить. Так что держись, Hermosa. Это будет быстро и жестко.
Але сжимает в кулаках простыни, а мои руки перехватывают ее под коленями, раздвигая ноги и открывая идеальный вид на ее пизду, принимающую меня. Медленно подав бедра вперед, я смотрю, как она растягивается, подстраиваясь под меня. Мой большой палец поглаживает ее клитор, и она сжимается вокруг меня, когда я пытаюсь отстраниться.
Господи, блядь, Иисусе.
Всё, чего я хочу — это поклоняться пизде моей жены.
— Вот так, малышка. Просто лежи, выгляди чертовски великолепно и принимай его, блядь. — Толчок. — Ven por mí, esposa. Dame lo que quiero. [прим. ред.: Приди ко мне, жена. Дай мне то, что я хочу.]
Подушечка моего большого пальца не прекращает ласкать ее; мои бедра бьются о ее задницу с каждым мощным толчком, пока она не начинает скулить.
— Блядь, Гейдж. Я... — Ее руки проскальзывают между нами, чтобы упереться мне в грудь, и с криком она кончает. Бедра пытаются сомкнуться, но моя хватка удерживает их широко раздвинутыми для меня.
Еще два сильных толчка, и я стону:
— Але. — Моя теплая сперма наполняет ее, пока я поскуливаю с каждой пульсацией. — Ох, ох, блядь.
Моя голова откидывается назад, и я издаю вздох.
Три месяца без этого.
В ОБЩЕМ И ЦЕЛОМ, расписание нашего утра выглядело так: поели, потом потрахались. Позаботились о Зои, пообнимались, впитали каждую секунду бодрствования с моей дочерью, а затем снова потрахались, пока ребенок спит. Але, наверное, про себя думает, что эта командировка — столь необходимая передышка для ее киски после моего сегодняшнего «свободного пользования». Но должен сказать, моя идеальная жена просто плывет по течению и потакает любой моей прихоти.
Как раз в тот момент, когда я нажимаю кнопку «старт» на посудомоечной машине, из-за угла выходит Але, уложившая Зои на долгий послеобеденный сон. Она проходит мимо меня к раковине, споласкивает бутылочку и оставляет ее. Я стою и наблюдаю за ней, не в силах не заметить, как едва уловимо меняется ее тело. И хотя она беременна всего, сколько там, едва ли семь или восемь недель, из-за гормонов ее грудь кажется более полной, она светится и выглядит просто невероятно пленительно.
Может, это просто говорит мой кинк на размножение?
Словно почувствовав мои мысли о ней, она оглядывается через плечо и подмигивает мне. В Афганистан я поеду с самыми пустыми яйцами на свете.
— Красавица, — воркую я, пересекая разделяющее нас пространство; мои губы находят то самое местечко на ее шее, от поцелуя в которое у нее подкашиваются колени. — Ты мне нужна, малышка.
— Я всегда тебе нужна, — шепчет она. — Тебе всё еще мало?
— Nunca. — Мне никогда не будет ее мало.
Ее мокрые руки тянутся назад и упираются мне в живот, пытаясь отодвинуть меня.
— Красный? — спрашиваю я, делая паузу, чтобы убедиться.
— Нет, — шепчет она.
— Желтый? Мне нужно сбавить обороты? Скажи, что тебе от меня нужно. — Я целую ее в шею, вдыхая аромат ее кожи и парфюмерного масла.
— Я в порядке, Cariño.
— Тогда убери руки, красавица. Ты ведь этого хотела, да? — Она кивает, ее руки опускаются, и я быстро разворачиваю ее к себе спиной, нагибая над кухонным столом. Задрав подол ее платья, я с силой проталкиваюсь внутрь, обретая рай между ее бедер. — А теперь будь хорошей девочкой и учись принимать это.