МОЯ, БЛЯДЬ, жена может довести меня до слез простым электронным письмом. Мне приходится выйти из палатки связи и прогуляться, чтобы не расплакаться на глазах у всех. На фотографиях и видео моя дочь улыбается, она здорова и счастлива. Беременность моей жены нашим ребенком протекает прекрасно. И мне приходится наблюдать за всем этим через ебаные видео, фотографии и электронные письма.
Как же я это ненавижу.
Мы вернулись с задания, и, перекусив, я нахожусь у своей койки, когда слышу, как называют мое имя. Раздают почту. Мне вручают несколько писем и посылку. Устроившись на койке, я первым делом открываю письма. Несмотря на то, что она пишет мне по электронке каждый день, Але написала мне письма от руки. Я приподнимаю бровь, читая второе письмо, где она в подробностях рассказывает о сне со мной. О том, как она проснулась после него и ласкала себя.
Что бы я, блядь, отдал, лишь бы сейчас посмотреть, как она это делает.
От одной только мысли о ней, раскинувшейся на нашей кровати с широко раздвинутыми ногами и пальцами, зарытыми в киску, мой член дергается. Я переключаю внимание на посылку, лежащую рядом со мной, и, прежде чем открыть ее, трясу, словно ребенок в Рождество. Что бы там ни было, оно лишь глухо стукается о стенки и не выдает своего содержимого. Щелкнув ножом, я разрезаю скотч по шву и открываю коробку. Внутри, прямо на самом верху, лежит белый конверт, совместные фотографии Зои и Але, а также фотографии только Зои. Я листаю стопку снимков и в самом конце нахожу фотографии обнаженной Але.
Я быстро закидываю их в середину пачки, мое лицо заливает румянец, и я резко оглядываюсь, чтобы убедиться, что никто не видел мою жену.
— Вот же грязная девчонка, Hermosa, — шепчу я себе под нос. Остальная часть посылки состоит из перекусов и всяких мелочей, о которых я вскользь упоминал в разговорах за последний месяц. А на самом дне лежат два пакета с застежкой зип-лок с прикрепленными стикерами.
«Для тех моментов, когда ты скучаешь по мне. В то время как я сплю с твоей подушкой и могу носить твою одежду, ты не взял с собой ничего моего».
При виде ее черных стрингов на моем лице появляется ухмылка. Моя жена знает меня слишком хорошо. Во втором пакете, похоже, лежит тканевая салфетка; я открываю его, и в нос тут же ударяет аромат ее духов. Я достаю салфетку, подношу к лицу и делаю глубокий вдох.
Это должно быть преступлением — пахнуть так чертовски вкусно.
Я оглядываю палатку: здесь только Джексон и Маккормик. Блядь, я настолько взвинчен, что могу кончить прямо в штаны, стоит мне только достать ее стринги, которые пахнут ею. Я мог бы попросить их дать мне несколько минут.
К черту. Мне это необходимо.
— Эй, — я ловлю их взгляды, изо всех сил стараясь сдержать ухмылку. — Парни, можете оставить меня одного минут на десять?
Маккормик кивает и направляется к выходу; Джексон идет следом, посмеиваясь.
— Ганни раздобыл себе материальчик для дрочки.
— Завали ебало, Джексон.
— Ты уверен, что не хочешь, чтобы Маккормик помог? Он может обхватить твою руку сзади, и тогда будет казаться, что ты вообще не сам себе дрочишь, — гогочет Джексон.
Глаза Маккормика расширяются, и он пялится на меня.
Я качаю головой, всем своим видом показывая: «Мы ни за что, блядь, не будем этого делать».
— А откуда тебе, блядь, знать, каково это, Джексон? Уже не раз обращался за помощью, чтобы кончить, да? — Я швыряю в него пустую коробку, и оба смеются, выходя из палатки.
Зная, что времени у меня немного, я перебираю фотографии и нахожу ту, где она топлес. Издав стон, я откидываюсь на подушку, расстегиваю брюки, засовываю руку в боксеры и крепко сжимаю член. Блядь. Я кладу ее фотографию себе на грудь и тянусь за пакетом со стрингами; я достаю их и полностью теряю контроль, когда меня накрывает запах ее пизды.
Мне это было нужно больше, чем она могла бы себе представить. Со всем этим дерьмом вокруг и вдали от нее, это был очень своевременный сюрприз.
Обмотав стринги вокруг члена, я беру фотографию и смотрю ей в глаза, пока дрочу. Эта женщина — моё всё, и когда я вернусь домой, я никогда не позволю ей забыть, как много она для меня значит. Я двигаюсь немного быстрее, чем обычно, учитывая отсутствие роскоши в виде полного уединения и отсутствие необходимости себя дразнить, потому что, давайте будем откровенны. Находиться здесь три месяца без ее киски или ротика — это уже достаточная пытка для меня.
Яйца покалывает, и я понимаю, что не хочу кончать прямо на одно из тех немногих напоминаний о ней, что у меня есть.
— Блядь, — тяжело дышу я, откладывая стринги в сторону, спускаю брюки спереди и хватаю одну из своих грязных футболок, чтобы кончить в нее. Я спускаю руку и начинаю дрочить жестко и быстро, держа ее фотографию и представляя, что я внутри нее.
— Я так, блядь, люблю тебя, Але. Скоро я буду дома, и всё это будет внутри тебя. — Из моего горла вырывается несколько сдавленных стонов, я откидываю голову назад, когда сперма извергается мне на ладонь, стекая по стволу члена и скапливаясь в паху.
Еще два гребаных месяца ада. А потом я вернусь домой, к своим девочкам.
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЯТАЯ
АЛЕХАНДРА