— Спасибо вам, ребята, что пришли и пожертвовали частью своей последней субботы с семьями, чтобы быть здесь. Мне просто хотелось немного нормальности для нас перед тем, как мы снова отправимся туда. А еще — собрать семьи вместе, чтобы, надеюсь, вы, дамы, могли опираться друг на друга, пока нас не будет.
Але проводит рукой по моей спине и встает.
— Я хочу сказать вам спасибо за то, что так тепло меня приняли. Я очень боялась, что из-за нашей ситуации и того, как всё произошло, люди будут осуждать нас, и меня в частности. Но вы показали мне обратное. — Она снова садится, опустив взгляд в свою тарелку, и я беру ее за руку, поднося к губам для поцелуя.
— Так, хватит этих тяжелых эмоциональных штук! — вмешивается Виктор. — Давайте есть и наслаждаться остатком вечера!
— Ура! — хором поддерживают все парни.
Это моя семья.
Эти мужчины — мои братья.
Мы вместе сражаемся, и мы вместе умираем.
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВТОРАЯ
ГЕЙДЖ
Воскресенье:
Але лежит в моих объятиях в одних лишь трусиках и моей рубашке. Цепляется за меня так, словно если она меня отпустит, я исчезну. Я не сплю уже несколько часов, просто пялюсь в потолок в надежде, что завтрашний день — всего лишь дурной сон, и я проснусь, и всё пойдет своим чередом.
Но мне так не повезет.
Поэтому я собираюсь выжать максимум из сегодняшнего дня.
Прошлой ночью, когда все разошлись, я сказал Але, что сегодняшний день мы проведем только втроем: останемся дома и будем впитывать каждое мгновение друг с другом, сколько сможем. Будем держать нашу дочь на руках как можно чаще и просто будем рядом с ней. Мое дерьмо уже собрано и готово, так что об этом мне беспокоиться не нужно.
Сегодняшний день — для них.
А лучший способ начать день — это уткнуться лицом в киску моей жены.
— Hermosa, — шепчу я, сдвигая ее со своей груди и укладывая на спину. Але потягивается и приподнимается на локтях, пока я устраиваюсь у ее ног. — Мне пора завтракать, малышка.
— Гейдж? — Ее голос все еще немного хриплый после вчерашнего: столько разговоров и смеха вокруг костра, когда мы все поели и просто наслаждались компанией друг друга.
Я целую подъемы обеих ее стоп и медленно поднимаюсь вверх по ногам.
— М-м-м, у меня есть небольшая идея, как выжать из этого дня максимум. — Кончик моего носа трется о ее клитор, и ее бедра подаются вверх, прижимая скрытую тканью киску к моему лицу.
— Да? И какая же? — Ее ладонь ложится мне на затылок, ногти скребут по коже головы, заставляя мои глаза закатываться.
— Я хочу, чтобы сегодня ты дала мне полную свободу действий. — Зацепив пальцами край ее трусиков и одарив ее игривой ухмылкой, я жду, пока она приподнимает задницу, и стягиваю их вниз по ее ногам. — Я хочу. — Поцелуй. — Чтобы ты была в платье. — Поцелуй. — Без трусиков. — Лизок. — Готовая принять меня в любой момент, когда я захочу.
— Хочешь получить меня в свободное пользование на двадцать четыре часа? — стонет она, когда мой язык скользит от ее клитора к истекающей соками киске.
— М-м-м, — стону я, проталкивая язык внутрь нее. — И я хочу полный доступ. Рот, киска и задница, Hermosa.
Она на мгновение напрягается, поэтому я отстраняюсь и смотрю на нее.
— Ты можешь сказать «нет», малышка. То, что я этого хочу, не значит, что ты обязана мне это давать.
— Я смогу использовать стоп-слово, если будет слишком тяжело? — Взгляд ее глаз убивает меня. Она хочет отдаться мне, позволить мне использовать ее тело для удовлетворения моих потребностей. Но какая-то ее крошечная часть нервничает.
Я бы никогда не причинил ей боли.
Никогда бы ничего не взял без ее явного согласия.
— Ты можешь использовать стоп-слово в любой момент, Але. Я никогда не возьму тебя силой. Слышишь меня, малышка? — Я сажусь на корточки и притягиваю ее в свои объятия. — Зеленый, желтый и красный. Если скажешь «красный», всё остановится.
— Хорошо. Да. Свободное пользование... Я вся твоя. — Я киваю, улыбаясь, укладываю ее обратно и снова принимаюсь вылизывать ее киску.
Завтрак — самый важный прием пищи за день.
Мой язык кружит вокруг ее клитора, одна ладонь лежит на ее животе, другая раскрывает ее для меня. — Я хочу, чтобы ты залила мое лицо, Hermosa. Утопи меня, блядь. — Я засовываю два пальца себе в рот и обильно смачиваю их слюной. — Recuerda gritar mi nombre cuando te haga venir. Hoy no te compartiré con Dios. [прим. ред.: Не забудь выкрикнуть мое имя, когда я тебя позову. Сегодня я не буду делить тебя с Богом.]
Мягко погружая пальцы внутрь, я быстро нахожу тот ритм, от которого она начинает стонать.
— Ох, блядь. Блядь. Не останавливайся, Cariño. Как же хорошо.
Я сосу ее клитор; ее бедра отрываются от кровати, а влага стекает по моей ладони. Блядь, как же я буду по этому скучать. Как минимум три гребаных месяца без ее вкуса. Я ползу вверх по ее телу, шлепая ладонью по ее клитору, и наклоняюсь к ее уху.
— Моя красивая маленькая шлюха. Кончи для меня.