Пока она ведет меня к душу, я чувствую себя так, словно иду на автопилоте. Мой разум кипит, но тело, кажется, двигается само по себе.
Теплая вода каскадом обрушивается на нас, когда мы вместе заходим в душевую кабину. Она не теряет ни секунды: тянется ко мне и начинает мягко мыть, ее руки скользят по моей коже с такой нежностью, что у меня щемит сердце.
Я закрываю глаза и издаю вздох, когда она разминает узлы в моих мышцах. Ощущать такие прикосновения, чувствовать заботу того, кто искренне хочет мне помочь, — это похоже на рай. Я никогда не испытывал подобной привязанности со стороны женщины, и это просто ошеломляет. Прежде чем я успеваю остановить себя, я крепко зажмуриваюсь и чувствую, как по щекам катятся слезы.
— Гейдж? — Тревога в ее голосе заставляет меня резко открыть глаза и посмотреть на нее. — Тебе больно?
— Нет, — выдавливаю я. — Пожалуйста... — Я делаю вдох.
Она кивает, продолжая, и я позволяю себе почувствовать всё. Зои, Макмагон. То, как в меня стреляли.
Абсолютно всё.
Она не осуждает меня за то, что я плачу или за то, что превратился в размазню, стоя вместе с ней под душем.
Але просто рядом.
Мы стоим под потоками воды, и я начинаю снова чувствовать себя самим собой. Напряжение покидает мое тело, сменяясь чувством спокойствия и расслабления, которого я не испытывал уже несколько недель.
Но даже чувствуя, как мне становится легче, я знаю, что это только начало. Впереди нас ждет столько неизвестности, столько неотвеченных вопросов о том, что происходит между нами и к чему это может привести.
И всё же сейчас это не имеет значения, потому что всё, что мне сейчас нужно — это она.
Что-то в ней заставляет меня чувствовать себя более живым, чем за всю мою жизнь. До нее я не был мертв, но и по-настоящему не жил. Я был оболочкой с бьющимся сердцем, и даже когда появилась Зои, я был потерян. Я был в ловушке страданий, в состоянии экзистенциального оцепенения.
Але находит меня.
Она вдыхает в меня новую жизнь, откалывая куски боли и заменяя их глубоким чувством бытия.
С ней я больше не просто существую.
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ
АЛЕХАНДРА
Это плохо, Але, чертовски плохо. Ты не можешь всерьез влюбляться в отца ребенка, чьей няней работаешь.
Что, блядь, со мной не так?
Мне нужна эта работа. В моем духе усложнить всё чувствами. Хотя за чувства цепляюсь не только я. Гейдж тоже что-то чувствует, и от этого всё становится еще хуже. Я нахожусь здесь чуть больше месяца, и я не только люблю эту маленькую девочку так, словно сама ее родила, но каждый раз, когда я смотрю на ее отца, мое сердце готово разорваться. Меня переполняет столько эмоций.
Забота, признательность, желание — так много гребаного желания.
Помогать ему восстанавливаться — это, мягко говоря, американские горки. Я словно оказалась в водовороте противоречивых желаний и обязанностей. С одной стороны, я хочу быть рядом с Гейджем и его дочерью, чтобы поддержать их в это трудное время. Но с другой — я не могу отрицать растущее влечение к нему, эту глубокую, расцветающую внутри тоску по нему.
Только по нему.
И дело не только в физическом влечении. Есть нечто более глубокое, выходящее за рамки поверхностного. Может быть, дело в том, как он смотрит на меня, когда думает, что я не замечаю, или в том, как он передо мной открывается. Именно эти моменты заставляют меня сомневаться во всем и задаваться вопросом, может ли между нами быть нечто большее.
Я не могу рисковать потерей этой работы. Финансовая стабильность, которую я могу обеспечить, способна кардинально изменить жизнь моих братьев и сестер. Кроме того, есть невинная маленькая девочка, которая зависит от нас и которой нужны стабильность и любовь. Мы не можем позволить нашим желаниям поставить это под угрозу. На одной похоти крепкие отношения не построишь, а ведь это просто похоть, верно?
Мне хочется верить, что мое сердце тянется к нему лишь из-за вожделения. Но когда я вижу, как он держит на руках свою дочь и проявляет к ней нежность, у меня в животе порхают бабочки. Или когда он спросил, не забываю ли я заботиться о себе, пока он на полевых учениях... Я знаю, что это не просто похоть.
Поэтому я продолжу быть лучшей няней, на какую только способна, вливая всю свою любовь и заботу в этого драгоценного ребенка. А свои собственные желания и потребности отодвину на задний план, напоминая себе о важности границ и профессионализма. Потому что в конечном итоге по-настоящему важны лишь благополучие и счастье этой маленькой девочки, даже если ради этого придется пожертвовать своим собственным.
Я провожу свой день, стараясь сохранять некое подобие профессиональной дистанции с Гейджем. Это трудно, особенно после того, как он открылся в душе и показал ту свою сторону, которая так нуждается в нежной заботе и понимании. Но я полна решимости держать свои чувства под контролем и не позволять им брать надо мной верх.