Ради его дочери мы должны оставить всё это позади. Ведь отношения между отцом-одиночкой и няней его ребенка никогда не сработают. Я уверена, что на базе уже ходят слухи о том, что я здесь живу. Мне не привыкать к сплетням среди жен военных. Гейджу не нужно, чтобы это навредило его карьере.
За обедом Гейдж присоединяется к нам на кухне и развлекает Зои, пока я готовлю еду для нас двоих и бутылочку для нее. Зои смотрит на отца из своего шезлонга, который он поставил на кухонный остров, а он стоит рядом и разговаривает с ней. Краем глаза я наблюдаю за их общением, чувствуя в груди острый укол желания.
Мы почти похожи на свою собственную маленькую семью. В другой жизни, возможно, это были бы мы.
Я оглядываюсь через плечо, чтобы украдкой посмотреть на них получше, и встречаюсь с его пронзительными зелеными глазами. От его взгляда у меня кружится голова, а в комнате внезапно становится невыносимо душно. Я чувствую, как краска приливает к щекам, и судорожно выдыхаю.
Он смотрел на меня так, словно хотел сожрать.
Я бы сдалась так быстро. Сложилась бы, как дешевый шезлонг — так сильно я бы позволила этому мужчине нагнуть меня над столешницей.
Нет, Але. Прекрати.
— Так что у нас на обед, Але? — Я улавливаю то, как соблазнительно он произносит слово «обед», и сжимаю бедра.
Пожалуйста, пусть он не заметит, как сильно на меня влияет.
— К-куриный салат. — Я с трудом выдавливаю слова и запинаюсь. — Н-надеюсь, это нормально.
Мягкий звук его босых шагов по холодной кухонной плитке заставляет меня затаить дыхание. Гейдж встает позади меня, слегка прижимаясь грудью к моей спине; ощущение его рук, опершихся о столешницу по обе стороны от меня, посылает мурашки вниз по позвоночнику. Он запирает меня в ловушку. Его теплое дыхание со слабым запахом кофе и мяты обдувает мою шею и плечо, а губы подбираются всё ближе.
Дыши, Але... Тебе нужно дышать.
— Знаешь, я никак не могу выбросить этот запах из головы, — шепчет он, и его нос оказывается опасно близко к тому месту, где бьется мой пульс. — С того самого дня, как ты сюда переехала, он сводит меня с ума.
Гейдж делает медленный, глубокий вдох и тихо стонет.
— Я скучал по нему, пока был в отъезде. А потом, когда я вошел в парадную дверь, то заметил, что весь дом теперь пахнет так же.
— Это... гардения и нероли. Цветочные и цитрусовые ноты. — Я слегка наклоняю голову, давая ему лучший доступ к месту, куда каждое утро наношу парфюм. — Тебе нравится?
— Да. Но на твоей коже он пахнет еще лучше. — Сердце Гейджа бешено колотится о мою спину.
Что вообще сейчас происходит?
Не переходи черту, Гейдж. Не думаю, что у меня хватит сил прислушаться к логике и сопротивляться.
Я чувствую его желание, его тоску, отражающуюся в моем собственном теле. Каждая клеточка моего существа жаждет податься навстречу его прикосновениям, поддаться запретному искушению, повисшему между нами. Но я знаю, что это неправильно. Я знаю последствия того, что будет, если поддаться этому пьянящему притяжению.
Подумай о Зои.
Сделав глубокий вдох, я беру себя в руки и собираюсь с силами, чтобы оттолкнуть его — как физически, так и эмоционально. Я поворачиваюсь к нему лицом, и вся моя решимость тут же вылетает в окно.
— Гейдж, — говорю я дрожащим голосом, — мы не можем этого делать.
— Мы двое взрослых людей и у нас по обоюдному согласию. Что может нас остановить?
Его изумрудные глаза впиваются в мои, выискивая малейшие признаки слабости. Я должна быть той, кто нас остановит.
— У нас есть обязанности, Гейдж. Твоей дочери нужна стабильность и пример для подражания, на который она сможет опереться, а не интрижка между ее отцом и няней... — Я даже не заканчиваю предложение, потому что произнести эти слова вслух значило бы сделать всё слишком реальным.
— Але, — бормочет он, и его губы оказываются опасно близко к моим. — Просто... очень трудно сопротивляться тому, что ты заставляешь меня чувствовать.
Мое сердце сжимается от его признания.
— И что же я заставляю тебя чувствовать?
Со вздохом Гейдж наклоняется, и его губы касаются моего уха:
— Словно ты — единственное, о чем я когда-либо думаю.
Если бы я могла физически растаять, я бы уже превратилась в лужицу на полу. Прямо как та, что сейчас между моих бедер.
— Мы не можем усложн...
— Я хочу усложнить всё до чертиков. — Гейдж не дает мне времени на раздумья; его губы накрывают мои, разжигая огонь внутри, который я так старалась подавить. Вкус его поцелуя опьяняет, это нечто запретное, и я забываю обо всех причинах, по которым нам не следует этого делать. И всё же я колеблюсь, мое тело не отдается ему до конца.
— Отпусти всё, Але, — слова звучат как нежная ласка на моих губах. — Падай вместе со мной.
И я падаю.