— Давай, слушайся, как хороший мальчик. — Гейдж смотрит на меня с удивлением, но откидывается назад, удобно устраиваясь с подушкой под головой, и я забираюсь на него сверху.
Оседлав его бедра, я наклоняюсь, и мои губы скользят по его уху.
— Посмотри-ка на себя, выполняешь приказы. — Я оставляю поцелуй прямо под мочкой его уха, а затем спускаюсь к шее.
— Я отлично выполняю приказы. — Его руки хватают меня за задницу прямо через ткань джинсов и прижимают к его паху; он тихо вздыхает. На моем лице появляется игривая ухмылка, когда я притираюсь к нему, прикусывая его нижнюю губу, чувствуя, как он становится подо мной еще тверже.
— Что, по-твоему, ты делаешь? — стонет Гейдж низким голосом; он целует меня в челюсть и подается бедрами вверх, давая почувствовать, как я на него влияю. Сладкое давление нарастает внизу живота, и я позволяю инстинктам моего тела взять верх.
— Блядь, — стону я ему в шею. Я двигаю бедрами взад-вперед, и давление усиливается с каждым трением моего клитора о теперь уже полностью твердый член Гейджа. Он крепко сжимает мои бедра, и я точно знаю, что завтра от его пальцев останутся небольшие синяки.
От одной этой мысли мое сердце замирает.
— Давай, дай мне услышать тебя, — хрипит Гейдж, толкаясь бедрами вверх и одновременно прижимая меня к себе. — Держу пари, ты так красиво стонешь, когда кончаешь, Але. — Я наконец сдаюсь и выпускаю стоны наружу, а он одобрительно рычит. — Вот так, хорошая девочка. — Гейдж закрывает глаза, роняя голову на подушку. По тому, как его руки сжались на моих бедрах, а дыхание стало прерывистым, я поняла, что он близок к разрядке.
Поэтому я снова наклоняюсь, прижимаясь губами к его шее, покусывая и посасывая кожу, пока он контролирует темп.
— Тебе нельзя оставлять следы, — всхлипывает он. — Т-только не на шее.
С порочной улыбкой я наклоняюсь к самому его уху; мое теплое дыхание щекочет его кожу.
— А кто говорил про шею? — шепчу я голосом, пропитанным желанием. Глаза Гейджа широко распахиваются от удивления. Я покрываю поцелуями его линию подбородка, наслаждаясь вкусом его кожи. Мои губы танцуют на его ключицах, пока я тянусь вниз и хватаюсь за край его футболки.
— Блядь, да, — кряхтит он, приподнимаясь, чтобы я могла стянуть рубашку через его голову. Я исследую каждый дюйм его груди ртом, пока мои руки свободно блуждают, очерчивая контуры его рельефного тела. Я старательно избегаю перебинтованной области на ребрах, но целую вокруг нее.
Дыхание Гейджа становится рваным, его хватка на моих бедрах усиливается, пока я безжалостно его дразню. Я на мгновение замираю, глядя на него сквозь полуприкрытые веки, прежде чем окончательно поддаться искушению. Его руки зарываются в мои волосы, притягивая мой рот обратно к своему, а я возвращаю себе контроль, притираясь к нему, подталкивая нас обоих к точке невозврата.
— Дерьмо, — тяжело дышит он мне в губы, чувствуя, как мои бедра сжимаются вокруг его таза. — Вот так. Кончи для меня, Hermosa. [прим. ред.: Красавица.]
Потерявшись в ощущениях, я перестаю чувствовать время. Стоны Гейджа становятся всё громче, совпадая с ритмом наших тел, пока мы двигаемся как единое целое. Напряжение в комнате достигает точки кипения, и когда он снова подается бедрами вверх, я кончаю; мое тело дрожит, прижимаясь к нему. Гейдж проглатывает мои стоны в отчаянной попытке не разбудить ребенка, но он оказывается недостаточно быстр.
Зои издает пронзительный крик, который возвращает нас к реальности. Мы резко вскидываем головы, смотрим на нее и видим, как ее маленькие кулачки рассекают воздух, выражая недовольство. Мы смотрим друг на друга и смеемся, потому что, конечно же, именно так всё и должно было произойти.
— По крайней мере, один из нас успел закончить. — Он посмеивается, пока я поспешно слезаю с него и бросаюсь к ней.
— Мы исправим это позже.
Я отстегиваю ее от сиденья и качаю на руках, помогая ей успокоиться. Вернувшись к столешнице, я достаю бутылочку из подогревателя; стекло всё еще кажется теплым в моей руке. Как только я делаю шаг к креслу, Гейдж подает голос.
— Неси ее сюда. Я покормлю. — Он всё еще лежит, и когда я подхожу, он протягивает к ней руки. Я кладу Зои в его ожидающие объятия, и она тычется носом в его грудь. Я передаю ему бутылочку, и он морщится, устраиваясь поудобнее, чтобы ее покормить.
Не знаю, стоит ли мне оставить их наедине для укрепления связи или остаться. Что, если ему нужно личное пространство после того, что только что произошло?
Не накручивай себя, Але.
— И ты тоже. — Его голос прорезает шквал душевных терзаний, которым я себя подвергаю.
— А? — Мои глаза находят его, сбитые с толку его словами.
— Здесь достаточно места, чтобы ты легла с нами.
Это так интимно. Что-то, в чем няня участвовать не должна. Но он приглашает меня в их пространство. Я смотрю на место, над которым он поднял руку, ожидая, когда я к ним присоединюсь.
— Мне нужно закончить с обедом. — Отводя взгляд, я снова смотрю на наш ожидающий обед.
— Але.