Посмотреть. Узнать побольше. По спине Розы пробежала новая дрожь — на этот раз совсем не от страха. Джон снова хмыкнул и провёл по её соску острым кончиком когтя.
— Знаю, тебе трудно в этом признаться, питомица, — тихо сказал он. — Ты стыдишься того, что жаждешь таких вещей. Но почему?
Роза сглотнула — так громко, что он наверняка услышал.
Почему? И почему ей хотелось сказать ему? Почему хотелось рассказать именно этому отвратительному орку…
— Потому что это постыдно, — прошептала она. — Хотеть, чтобы тобой пользовались и подавляли твою волю. Хотеть… бояться.
За её спиной Джон хрипло и сразу же фыркнул.
— Кто тебе это сказал? — потребовал он. — Это никому не вредит, питомица. Ни мне, ни тебе. Сегодня ты была довольна, работая на меня и целиком принадлежа мне. Ты спокойна. Я чувствую это. Даже сейчас.
Роза снова сглотнула. Она чувствовала, как его рука поглаживает её бок — уверенно, успокаивающе.
— Единственные, кто причиняет вред, — тихо сказал он, — это такие мужчины. Те, кто причинял тебе боль, чтобы присвоить твои дары. Те, кто научил тебя стыдиться, чтобы ты хранила их тёмные секреты.
Дыхание Розы замерло. Весь мир будто застыл — только тёплая рука продолжала ласкать её бок.
— Орки тоже так поступают, — прошептал он. — Со мной тоже так поступали. Но мне не должно быть стыдно за чужие поступки. Мои поступки и желания принадлежат мне.
Разум Розы возмутился: орки что-то с ним сделали? Но мысли запнулись, зацепившись за внезапный хаос.
— Но иногда ты стыдишься, Джон, — возразила она. — Того, что ты орк. Того, что делаешь или любишь то, что делает тебя орком. Будто все орки — жестокие, агрессивные чудовища.
Теперь сглотнул Джон. Он молчал, и его рука замерла на её коже. Роза услышала собственный смех — горький, надломленный, может, даже сердитый. Это было так больно и так, боги, глупо…
— Я знала, что это чушь, ещё до того, как встретила хоть одного из вас, — сказала она, и голос её дрогнул, стал громче. — А теперь знаю это ещё лучше. Вы, орки, куда интереснее, самобытнее и живее, чем я могла себе представить. И ты мой любимый орк, Джон. Ты умный, трудолюбивый, преданный, надёжный и… благородный. Ты должен гордиться тем, кто ты есть.
Снова повисла глухая тишина — ни звука, даже дыхания. Потом Джон за её спиной приподнялся на локте и повернул её лицо к себе. Их взгляды встретились. Он смотрел ей в глаза — и говорил без притворства.
— Ты замечательный, Джон, — прошептала Роза. — Любая женщина была бы счастлива стать твоей питомицей.
Он снова замер; чёрные ресницы дрогнули, горло судорожно дёрнулось.
— Ach, что ж, — наконец произнёс он, и голос его звучал неувереннее, чем когда-либо. — Значит, тебе, пожалуй, повезло удостоиться этой чести.
Роза легонько толкнула его локтем и увидела, как теплеет его взгляд. То же тепло разливалось у неё глубоко в животе.
— Это не везение, — возразила она. — Это боги жестоко мстят мне, приставив ко мне господина, который считает меня болтливой, тощей и распутной!
Но смех Джона прозвучал почти невыносимо нежно. Он наклонился и мягко поцеловал её в щёку.
— Ach, и всё же ты достойная питомица для своего господина, маленькая роза. Именно о такой орк и должен мечтать.
Тепло стало глубже и ярче, пробежало по спине, окутало сердце. Достойная. Именно о такой должен мечтать.
Роза вдруг не смогла сдержать улыбку. Она счастливо посмотрела ему в глаза, и с губ сорвался звонкий смешок.
— Ты просто говоришь приятные вещи, негодяй, — пробормотала она, — чтобы я забыла о твоём тайном логове наслаждений.
— Ach, нет, — ответил Джон, лукаво изогнув губы. В его улыбке таилась коварная, восхитительная опасность. — Я говорю это, чтобы ты его не забыла, питомица.
Роза проигнорировала мгновенную волну жара и показала ему язык. Он в ответ шутливо клацнул зубами у самого её кончика, и новая дрожь пробежала по всему телу, до самых костей.
— Я хочу, чтобы ты оставила этот стыд позади, питомица, — мягко, но твёрдо сказал он. — И ты мне подчинишься.
— Только если и ты оставишь свой стыд, — возразила Роза, коснувшись своим носом его. — И будешь тем коварным, расчётливым, порочным орком, которым и являешься. С когтями, клыками и фонарным столбом между ног.
Рык Джона был не сердитым, а довольным, тёплым, жадным.
— Следи за словами, питомица, — выдохнул он. — А не то этот фонарный столб научит тебя хорошим манерам.
Роза была послушной питомицей — такой послушной, что лишь ахнула, мило улыбнулась и поцеловала его.
— Я здесь, чтобы учиться, мой господин, — сказала она. — Покажи, на что способен.
Глава 24