— И я буду нежнее, — мягко сказал он, — и щедрее на смазку. И остановлюсь при первом же признаке настоящей боли. Скажи это своему господину, питомица. Ach?
Роза снова кивнула: да, да. Его ласкающие руки скользнули к её ягодицам и мягко развели их. Он раскрыл её ещё шире, подставляя гладкой, скользкой головке. Роза чувствовала, как из него сочится всё больше горячей влаги, покрывая её — возможно, даже затекая внутрь…
— И первой меня примешь ты, — прошептал он. — Так же, как мы поступили с твоим горлом. Ты сама постепенно впустишь меня, пока не наполнишься. Ach?
Это было невыносимо волнующе и в то же время успокаивало. Совершенно растерянный разум Розы ухватился за эти слова, вцепился в них. Она судорожно втягивала воздух и пыталась расслабиться, привыкая к его тяжёлому нажиму. Просто чувствовать его рядом, пока он ещё не входил, а лишь дрожал у её туго сжатого, сопротивляющегося входа, выпуская туда новую порцию горячей, вязкой влаги.
Чёрт, даже так было хорошо. Огромная, сочащаяся влагой головка орочьего члена подталкивала её, касалась её, словно целовала, пытаясь раздвинуть и раскрыть вокруг себя. Исследовать самые тёмные, потаённые уголки, окончательно сделать её своей. И когда Роза подалась чуть ближе, она почувствовала, как он дрогнул в ответ, выдавая своё удовольствие…
— Ты… — прошептала она, придвигаясь ещё ближе и чувствуя, как он раскрывает её сильнее. — Поговоришь со мной, мой господин? Пожалуйста?
Твёрдость у неё между бёдер снова дрогнула. Это было так хорошо. Роза почувствовала, как сопротивляющееся тело понемногу раскрывается, принимая его вторжение. И тут — о боги — Джон заговорил.
— Þú ert svo falleg, dúllan mín, — выдохнул он. — Ég elska hvernig þú lætur mér líða.
Слова слетали с его губ легко, плавно и низко — наверняка непристойные. Роза выгнулась и застонала от жажды, от голода, от неистового желания обладать этим орком, принять его, почувствовать его силу внутри себя. Заслужить одобрение своего господина, завоевать его доверие, раскрыться перед ним и показать, как сильно она в нём нуждается…
— Mér líkar við typpið þitt, John-Ka, — выдохнула она, чувствуя, как тело расслабляется ещё немного и подаётся назад. Теперь она ощущала всю его тяжесть: он и правда входил в неё. Их стоны будто слились; руки Джона крепко сжимали её ягодицы, а его хриплое дыхание обжигало кожу.
— Ещё, — прошептал он с надломленным голосом. — Ещё, питомица.
Роза повторила фразу и подалась назад, принимая его глубже. На этот раз она почувствовала лёгкое жжение. Но ровная струя скользкой влаги помогала, как и его терпение: он не двигался, лишь ласкал её руками и ждал. Роза украдкой оглянулась и увидела, что он тоже наблюдает: тёмная голова склонена, коса перекинута через плечо, блестящие глаза прикованы к зрелищу — его огромный член каким-то образом уже наполовину скрылся в ней…
Стон Розы заставил его поднять взгляд. Губы приоткрылись, язык медленно скользнул по ним. В этом читалось: ему нравится происходящее, нравится она. На глазах у Розы его рука снова поднялась по её боку; когти мягко царапнули кожу и добрались до затылка, где он бережно и одобрительно обвёл пальцами шею.
— Хорошая питомица, — произнёс он срывающимся голосом, когда она подалась назад и впустила его ещё глубже. — Мне это нравится.
И правда, от этих слов по телу Розы пробежала дрожь, а глубоко внутри неё содрогнулся его член. Её тело ответило ритмичными сокращениями, плотно сжимая его. Глаза Джона закатились; внутри неё он налился ещё сильнее, стал ещё полнее и глубже. Чёрт…
Роза делала это. Насаживалась на орка. Ей нужен был он весь — сейчас. Она резко подалась назад, до самого конца, и закричала, когда он целиком вошёл в неё. Его пах плотно прижался к её ягодицам, тяжёлые выпуклые яички легли у её влажного жара. Джон за её спиной взревел; его бёдра уже описывали круги, увлекая за собой всё её тело. Теперь она и правда оказалась в ловушке — пронзённая, целиком насаженная на орка. Мир грохотал и кричал вокруг, а перед глазами всё расплывалось белым, диким маревом.
— Ríddu mér, — выдохнула она. — Ríddu mér, мой господин, пожалуйста!
Его стон был густым, надломленным, таким же отчаянным, как её собственный. Бёдра снова качнулись — неимоверно сильные, увлекая за собой всё её тело. И тогда Роза с резкой ясностью поняла: он не собирается двигаться внутри неё. Там было слишком тесно, слишком опасно. Но сейчас ей было всё равно. Ей не нужна была его проклятая осторожность. Она попыталась вырваться, чтобы почувствовать сладкую муку, с которой господин разорвёт её, перекроит ударом своего члена…