— Ах, — прошипел он. — Эти лживые Ка-эш не дают клятв — значит, и нарушать нечего. Но всё равно он это сделал! Он играл в любовь с добрым маленьким учителем, пока не нашёл женщину, с которой можно переспать! А когда она понесла сына — убил его!
Боги милостивые. Тристан выглядел почти смертельно больным: часто моргал, глядя на бумагу. За его спиной Сальви переминался с ноги на ногу, выставив когти; казалось, он вот-вот брызнет слюной от ярости.
— Да ты огромный лживый ублюдок! — прорычал он. — Ты понятия не имеешь, о чём говоришь. Нам, Ка-эш, сыновья нужны не меньше, чем Скай, и ты, мать твою, прекрасно это знаешь. По крайней мере, мы вносим вклад в жизнь этой горы и в будущее нашего народа, а не носимся вокруг, как безмозглые варвары, затевая никому не нужные стычки и оставляя за собой множество убитых женщин!
Рык Саймона становился всё ниже. Он выпрямился во весь огромный рост, нависая над Сальви, и оскалил зубы.
— Скай сражаются и умирают, чтобы спасти вас. Скай защищают слабых Ка-эш!
— Может, нам больше не нужна ваша защита, — огрызнулся Сальви. — Слава богам, наконец-то всем заправляют умные головы!
Саймон издал низкий хриплый звук, похожий на лай. У Розы от него волосы встали дыбом.
— Лжецы. Воры. Жестокие орки. Обвиняете Скай, а сами нарушаете клятвы и убиваете собственных сыновей. Даже со всеми вашими умными головами вы не смогли удержать людей подальше от горы! Людей, которые не просто бродят вокруг. Теперь они остаются. И собирают армию!
Множество людей. Теперь остаются. Армия. Роза напряглась и замерла, не сводя глаз с Саймона. Она едва расслышала огрызнувшегося Сальви — что-то о том, что Саймон сам наполовину виноват во всей этой неразберихе. Сердце колотилось, живот сжался: ещё люди — может, люди герцога Уормшема — здесь. И постойте, разве Джон не говорил вчера вечером…
— Сколько ещё людей? — голос Розы прозвучал на удивление пусто. — Как давно они здесь?
Тристан вдруг заговорил, но смех Саймона перекрыл его — скрежещущий, мрачный.
— Уже много-много дней, — сказал он. — И скоро, если эти умники не найдут выход, начнётся война.
Глава 25
Война.
Роза не могла осмыслить услышанное, не могла пошевелиться. Она лишь смотрела на Саймона, на Сальви, а потом — на Тристана. На лице Тристана читались досада, горе и вина.
Он знал.
— Но Джон… — выдавила Роза, не сводя с него взгляда. — Джон сказал… сказал мне, что ничего не слышал от этих людей.
«А лорд Каспар сказал мне, что у них нет денег», — хотелось закричать ей. «Они ждут моих исследований. Через девять дней…»
Но стоило этой мысли всплыть и вскипеть возмущением, как Роза ощутила всю её наивность, её смехотворную нелепость. Да какая разница, что лорд Каспар говорил своей библиотекарше несколько недель назад? С тех пор многое изменилось. Саймон сразился с десятью мужчинами и ранил их — Роза видела это собственными глазами. Потом она заметила приготовления по всей горе и то, как много работал Джон в последние дни. Конечно, люди ответили. Зачем она вообще надеялась, что этого не случится?..
— Я говорил тебе об этом, женщина, — произнёс Саймон скрежещущим, торжествующим голосом. — Снова и снова. Ка-эш — лжецы. Даже Скай видят, сколько всего этот лживый жрец скрывает от собственной пары. Я знаю: ты всё ещё ничего не ведаешь о его больших замыслах. Ничего не знаешь о его тайных планах. Ничего не знаешь о том, как он…
— Хватит! — пронзительно крикнул Тристан, и его голос разнёсся по комнате. — Уходите. Оба. Пожалуйста!
На миг все замерли. Саймон и Сальви дёрнулись, повернувшись к Тристану. Тот прикусывал дрожащую губу острым белым зубом, часто моргал и сжимал перо, которое всё ещё держал в руке.
— Пожалуйста, — повторил Тристан.
Сальви ещё мгновение хмуро смотрел на его склонённую голову, а потом резко развернулся и вышел. Огромный Саймон поспешил следом, тяжело ступая. Роза осталась наедине с Тристаном и тупо смотрела через стол на его осунувшееся, пепельно-бледное лицо.
Он солгал ей. Джон солгал.
Розе хотелось накричать на Тристана, спросить, как он мог скрыть от неё такое, — но слова не шли. Она обхватила себя руками и крепко сжала. Это не должно иметь значения. Ей всё равно. Всё равно.
— Прости меня, Роза, — глухо произнёс Тристан. — Я велел Джону-Ка рассказать тебе. Велел.
Роза поняла, что он вот-вот расплачется, и опустила свои часто моргающие глаза на стол.
— Я знала, что он что-то скрывает, — заставила себя произнести она дрожащими губами. — Видимо, таковы уж Ка-эш.
Молчание между ними внезапно стало густым, тяжёлым от невысказанных обвинений. Возможно, оно напоминало и о том, как Сальви лгал Тристану. Роза подняла глаза и увидела, как у Тристана дёрнулось горло, а пальцы с когтями сжались вокруг пера.