Джон полностью проигнорировал это и подтянул Розу ближе, завернув за угол и скрыв Джул из виду. Здесь было совершенно темно, не мерцал даже огонек свечи, и вопреки себе, вопреки всему, Роза почувствовала, как её лицо уткнулось в его кожу, впитывая его мускусный, сладковатый запах. А в ответ она ощутила медленное, одобряющее движение его второй руки вверх по её плечу, обнимающее её шею.
Боги. Розе не следовало дрожать, но она все равно вздрогнула, её веки затрепетали — и от неё не укрылся ответный фырк мрачного удовлетворения со стороны Джона. Но его рука оставалась там, все такая же теплая и надежная, а его когти слегка царапали её кожу на ходу.
Он остановился довольно быстро — пожалуй, быстрее, чем хотелось бы её предательски цеплявшемуся телу, — и осторожно опустил ее на пол, прежде чем немного отступить. И внезапно появился свет. Он замерцал, вырвавшись из стального фонаря, стоявшего на массивном деревянном столе.
И при этом свете Роза увидела… библиотеку.
Это была высокая, просторная круглая комната, высеченная из уже знакомого серого камня. В сами стены были встроены настоящие полки, опоясывавшие все помещение от самого пола до высокого сводчатого каменного потолка.
И на этих полках лежали книги. Манускрипты. Бумаги. Свитки. Немного — как и говорила Джул, вовсе не столько, сколько можно было бы ожидать в человеческом собрании, — но они были аккуратно организованы, и даже первого поверхностного взгляда было достаточно, чтобы понять, насколько они интригуют. Незнакомые переплеты, незнакомые материалы, несколько завораживающих деревянных брусков, отчетливо напоминавших таблички…
Роза уже устремилась к ближайшей полке, потянувшись, чтобы осторожно снять толстую, изысканно переплетенную книгу. И когда она открыла ее, у нее вырвался громкий вздох, а глаза расширились от увиденного.
Это было… прекрасно. Труд, не столь уж несхожий с той маленькой книжкой, что она видела ранее, но куда грандиознее по масштабу, полный замысловатых иллюстраций с применением сусального золота и все тем же изящным, элегантным письмом. Письмом, которое — Роза осторожно перевернула одну плотную пергаментную страницу, затем другую — имело множество повторяющихся форм и было усыпано прелестными завитушками и украшениями.
— Что это? — услышала Роза свой собственный голос, прозвучавший тихим шепотом. — Богослужебная книга?
Захватывающие дух иллюстрации уже намекали на это, изобилуя детальными, фантастическими изображениями людей и орков, — и Роза ничуть не удивилась, когда Джон кивнул.
— Она хранит древнюю мудрость наших предков Ка-эш, — сказал он. — Мы изучаем ее с самых ранних дней.
Это было глубоко завораживающе, как и тот факт, что рядом на полке стоял ряд похожих томов. И когда Роза аккуратно вернула книгу на место и достала другую, а затем еще одну, она поняла, что книга, которую ей показывал Ханарр, тоже была одной из них. Каждая слегка отличалась, хотя все они, казалось, начинались с одного и того же текста — вероятнее всего, молитвы или заклинания.
— Ты мог бы прочесть ее мне? — спросила она у Джона, с воодушевлением показывая ему страницу. — Эту молитву? Ты ведь наверняка её знаешь?
Джон неподвижно стоял за её спиной, его наблюдающий взгляд был совершенно непроницаем, но в конце концов он кивнул и заговорил. Слова потекли из его рта на незнакомом оркском Чёрном наречии, звуки раскатисто рождались из самого нутра его горла.
Это звучало абсолютно чуждо и в то же время не объяснимо красиво, и сам этот звук, и вид Джона, произносившего слова с такой легкостью, словно сжали что-то в животе Розы. Это настолько отвлекало, что она едва не забыла следить по тексту, но с запозданием спохватилась, прищурившись и пытаясь сопоставить звучащие слова с написанными.
— Ваш язык основан на буквах и является фонетическим, — произнесла она, когда он закончил. — Совсем как наш общий язык. Как любопытно, Джон. Каково ваше собственное название для него?
Он все еще настороженно наблюдал за ней, его взгляд скользил вниз к открытой книге в ее руках и возвращался к ее лицу.
— Аэлакеш, — сказал он, и Роза повторила это слово вслух, ощущая его непривычный вес на языке. Аэлакеш. Вовсе не примитивное, безграмотное Чёрное наречие. Эти проклятые источники снова оказались неправы — что ничуть не удивляло.
— И что означает эта молитва? — спросила она, разглядывая его и помня о его обещании отвечать на ее вопросы. И хотя она не упустила из виду, как сжались его губы, он вздохнул и кивнул.
— Она просит о мудрости, — ответил он. — Она молит о свете, познании и правде. Она призывает мудрого Жреца восстать и вести нас со знанием в грядущие темные дни.
О. Первой мыслью Розы, случайной и сбивчивой, было то, что ей весьма импонирует подобный подход Ка-эш к поклонению, но следом уже пришла другая, слетевшая с ее губ:
— И кто же ваш Жрец? Эсхатологическая фигура? Я имею в виду… — она поморщилась, уловив недвусмысленное замешательство на лице Джона, — …своего рода мистический спаситель из будущего? Возможно, полубог?
Джон моргнул, а затем громко фыркнул, будто сама эта идея была абсолютно абсурдной.