Роза почувствовала его руку раньше, чем увидела её: знакомое тепло внезапно замкнулось близко и опасным кольцом на её обнаженной шее — и этого было достаточно, чтобы повергнуть её в ступор, заставив весь остальной мир рассеяться. Оставив лишь этого огромного, свирепого орка, снова шагнувшего к ней и… дрожащего.
И да, он действительно дрожал: его глаза моргали, а пальцы трепетали на её коже. И когда Роза, моргая, снова подняла взгляд на него, его вторая рука взлетела, повторяя движение первой, заключив её обнаженную шею в чашу между ладонями — в жест, который должен был бы до смерти напугать её, но вместо этого ощущался глубоко интимным, почти похожим на благоговение.
— Я не хотел… — произнес он, и его голос звучал глухо, — …на самом деле пугать тебя, или причинять тебе вред, или говорить тебе фальшь. Я не хотел… использовать тебя. Я лишь… — он скривился, его глаза зажмурились и снова открылись, — …я никогда прежде не знал ничего подобного тому, что есть между нами. Я не… понимаю.
Роза могла лишь продолжать моргать, смотря, как он делает еще один сиплый вдох.
— Ты досаждаешь мне, женщина, и сбиваешь меня с толку, и… и зовешь меня, даже когда я пытаюсь оттолкнуть тебя. Это делает меня слабым, но… — его грудь опала, — …мне не следовало обращать свою ярость на тебя. Её следовало обратить на меня. Это потому, что я не понимаю. Мне необходимо… научиться.
Пока он говорил, эти дрожащие руки слегка встряхнули Розу — почти как угроза, — но в этом движении не было ни скрытой опасности, ни страха. Лишь отчаянный, дикий блеск в черных орочьих глазах, так мощно прикованных к её взгляду, показывал наконец его правду.
— Я никогда не прощу себе, если ты пострадаешь из-за моей глупости, — выдохнул он. — Я хочу, чтобы ты была в безопасности. Я хочу хорошо заботиться о своей… — его горло сжалось, — …своей питомице. Я хочу править тобой с добротой, завоевать твое доверие и приносить тебе радость. И, возможно, даже пугать тебя — но лишь так, как ты сама того пожелаешь.
Слова упали до шепота — тихого и глубоко стыдливого, достаточно тихого, чтобы Джул, всё ещё стоявшая рядом с ними и обозревавшая всё это с руками на бедрах, могла ничего не услышать. Но Роза услышала, и проклятый ответный жар ударил прямо в низ живота, вырвав из её горла сиплый, ломаный вдох. Его питомица. Он хотел править ею. Пугать её.
Глаза Джона говорили правду, его ресницы тёмными, исполненными раскаяния тенями трепетали на щеке, пока он отводил взгляд в сторону стены за её спиной. Но его руки всё ещё обнимали её шею — с таким осторожным, натянутым благоговением, его когти так бережно царапали её кожу. И в этот миг существовало только это: он, его запах, его тепло, его правда.
— Это принесет тебе радость, моя сладкая роза, — выдохнул он, и его глаза снова стали открытыми, стыдливыми, прикованными к ней. — Остаться здесь, пока ты не освободишься от моего сына, а до тех пор — быть моей сытой, счастливой маленькой питомицей. Увидеть мою библиотеку. Читать мои книги. Узнать больше о моих сородичах. И… принимать свою радость со мной. Да?
Где-то глубоко в мыслях Розы зародилось осознание, что к ним приближаются другие орки, и что Джул снова что-то говорит — что-то, что наверняка вторит собственному разуму Розы, кричащему в глубине души. Но страстное желание было слишком сильным, тоска — почти непреодолимой, а чистое, постыдное влечение заставляло кивнуть, почувствовать, как её горло движется в кольце его огромных теплых ладоней…
— Без фальши? — выдохнула она в эти моргающие черные глаза, и он медленно качнул головой, а его пальцы сжались лишь на малость сильнее. Всё ещё здесь, всё ещё в безопасности, всё, о чем она когда-либо мечтала: исследовательница, питомица, страх, правда — всё это замерло в ожидании, маня к себе…
У неё было три недели. И она должна была узнать. Должна была.
— Тогда ты должен доказать мне это, орк, — прошептала она. — Научи меня. Начиная прямо сейчас.
Глава 17
На мгновение все остальное будто растворилось, за исключением эха слов Розы, отскакивавшего от окружавших их каменных стен.
Докажи это, орк. Научи меня. Прямо сейчас.
Темные глаза Джона моргнули, глядя на нее — один раз, другой, — а затем быстрым, стремительным движением Роза оказалась оторвана от земли и подхвачена на руки. Снова на своем привычном месте у него на бедре, удерживаемая его сильной рукой без малейших усилий.
Он пошагал по коридору быстрыми, твердыми шагами, даже не кивнув на прощание Джул. Но вороватый, ищущий взгляд Розы через его плечо уловил, что Джул стояла там с почти удовлетворенным видом, а её губы тронула легкая улыбка.
— Просто кричи, если понадобится помощь, Роза! — крикнула она им вслед, и её голос пронесся по коридору. — И мы будем следить за тобой, Джон.