От открытия так кружилась голова, что я не услышала ни выключившегося душа, ни шагов по лестнице, ни даже первого раза, когда Маркус позвал меня по имени.
— Слоан?
Меня поймали за чтением конфиденциальных документов на его компьютере. Но объясняться здесь должна была точно не я.
— Мари Терез?
Когда я повернулась к нему, к горлу подкатила тошнота, а выражение его лица стало признанием, которого мне хватило.
Голос дрожал, глаза наполнились слезами, пока я пыталась удержать под контролем глубокое, выворачивающее наизнанку чувство предательства.
— Почему в нашем совете директоров числится мертвая французская принцесса?
— Слоан.
Маркус медленно двинулся ко мне, словно приближался к гадюке. С тем количеством злости и боли, которые вот-вот могли вырваться наружу, сравнение было вполне уместным.
— Дай мне объяснить.
— Объяснить, почему ты тайно контролируешь место в совете?
Жгучая боль от его лжи подпитывала злость, которая уже давно обогнала логику.
— А зачем еще? Место в совете дает тебе контроль, особенно теперь, когда моего деда больше нет.
Маркус отшатнулся, словно я его ударила.
Все тело напряглось, челюсть сжалась, в глазах вспыхнула ярость.
— Слоан, это не...
— Другой причины быть не может. Это единственный настоящий конкурент.
Я настолько погрузилась в подсчеты голосов, необходимых Генри, что даже не задумалась об альтернативе.
Если Генри получит вотум недоверия, совет выдвинет другого кандидата. У этого человека должна быть доля в компании и поддержка совета.
— Господи, Слоан, ты сама себя слышишь? — Маркус повысил голос, пряча за ним боль от моих обвинений. — Ты всю жизнь мечтала о том, чего сама, блять, даже не хочешь. С чего ты решила, что этого хочу я?
Осознание, что Маркус мне лгал, окончательно сорвало тормоза.
Ложь была средством достижения какой-то цели, но я ни на секунду не остановилась, чтобы понять какой.
Сразу выбрала худший вариант и вцепилась в него, прекрасно зная, что одно лишь обвинение причинит ему боль. Судя по выражению лица, получилось.
Я не могла ясно мыслить.
Комната будто вращалась, и единственное, что удерживало на месте, – злость. Разъяренный мозг снова и снова напоминал: Маркус всегда все просчитывает.
Он не ошибается.
Не допускает случайных промахов.
Каждый его шаг имеет цель.
Завтра мы узнаем, что именно получили по наследству, но я уже знала, что мне достанется вторая по величине доля компании. Доля Маркуса через место «Ellory» в совете означала, что его самого могли выдвинуть на должность генерального директора.
Мой голос ему пригодился бы.
И он это знал. Он всегда что-то скрывал. Я чувствовала это каждую ночь, когда мы ложились в постель. Он всегда что-то недоговаривал.
— Я тоже была частью плана?
Голос сорвался, наружу вырвался всхлип.
Такого выражения на его лице я еще не видела.
Полное, абсолютное опустошение. Вопрос его уничтожил.
Несколько мгновений стояла тишина.
Маркус сократил расстояние между нами и обхватил мое лицо ладонями.
Я позволила.
Хотелось, чтобы все исчезло. Мучительная боль. Предательство. Хотелось, чтобы он заставил все это исчезнуть.
— Конечно нет, Слоан...
— Тогда почему?
Вырвался еще один всхлип. Я убрала его руки, но сама не отступила.
Воспоминания обо всех ночах, когда мы часами разговаривали и занимались любовью, прокручивались в голове, словно издевательский фильм.
— Почему ты мне лгал?
В его глазах шла настоящая борьба.
— «Ellory» принадлежит мне. Покупка была намеренной. Год назад твой дед попросил меня это сделать. Так в совете появлялось дополнительное место, которое при голосовании поддержало бы назначение Генри.
Я положила ладонь ему на грудь и на секунду замерла, не понимая, что делать. А потом оттолкнула.
— Почему?
Голос снова стал ровным, а сердце яростно колотилось.
— Ему нужен был человек, которому он мог доверять и который проголосовал бы за Генри, если после его ухода до этого дойдет.
Маркус сделал шаг ко мне.
— Я хотел тебе рассказать.
— Почему не рассказал? — огрызнулась я, хотя понимала, что дед наверняка потребовал сохранить все в тайне. — И обещание моему деду – слишком слабое оправдание.
Маркус молчал.
Все равно не сходилось.
Если все было настолько просто, он мог мне рассказать. Рассказал бы. Он не собирался мешать Генри занять должность – наоборот, хотел укрепить его позиции.
Тогда что мешало сказать мне?
Скрывать это от Генри имело смысл. Но от меня?
Я замерла. У меня была доля в компании. Место в совете. И квалификации более чем достаточно.
— Кого они собирались выдвинуть?
В голосе появился яд.
— Совет. Если не тебя, то кого?
— Слоан, я думал, ты не...
— Кого.
Объяснения мне были не нужны.
Нужен был ответ.
Хотя я уже его знала.
Маркус отвел взгляд.