За непримечательным кирпичным фасадом скрывался обманчиво огромный манхэттенский дом Амари. Пять этажей расходились вокруг центральной винтовой лестницы, и на каждом она выводила на просторную мраморную площадку.
Я вышел из гостиной всего через минуту после Беатрис, но к тому моменту, когда прошел по коридору, она уже исчезла вниз по парадной лестнице.
Характерный стук каблуков привел меня на нижний этаж. Там располагались просторный спортзал, игровая комната и кабинет. Перед кабинетом стояла коробка с альбомами.
Я подошел к двери, и внутри начали туго скручиваться нити тревоги.
Ни одни мои взрослые отношения прежде не заходили настолько далеко, чтобы знакомиться с родителями. Но семью Амари я знал всю сознательную взрослую жизнь.
Это ведь должно было считаться.
Беатрис стояла за большим столом из красного дерева. Перед ней лежала стопка книг, сверху – раскрытый фотоальбом. Рядом на столе громоздилась стопка старых альбомов, еще несколько были разбросаны по комнате.
Никогда прежде я не видел этот кабинет в таком беспорядке.
— Эти? — спросил я.
Она покачала головой и жестом предложила посмотреть на раскрытый альбом.
Как всегда, Беатрис была приветлива. Светло-каштановые волосы собраны в аккуратный пучок – образцовая мать из высшего общества.
Безупречно ухоженный палец указал на фотографию.
— Это снято на матче по регби.
Я невольно улыбнулся.
На снимке мы с Генри стояли перед началом матча. Во время схватки он получил травму и после этого предпочитал теннис или бокс.
По иронии, именно там потом умудрялся травмироваться гораздо серьезнее.
— Вы много лет были неразлучны, — она тепло улыбнулась и надолго замолчала. — Когда собираешься рассказать Генри?
В ее голосе не было ни капли раздражения, но пульс все равно ускорился.
Откуда она знает?
— Рассказать о чем?
Беатрис приподняла брови.
— Возможно, я знаю собственную дочь не так хорошо, как следовало бы. Но достаточно хорошо, чтобы понимать, когда она влюблена.
Взгляд метнулся в пол.
После смерти наших родителей Беатрис стала вести себя со мной и Ксандером по-матерински. Правда, к тому времени ни Слоан, ни Генри уже особенно не нуждались в ее поддержке.
Но она пыталась.
Лгать ей не было смысла.
— Скоро.
— Хорошо. Он будет рад за вас.
Верилось с трудом.
Наверное, потому что мы с Генри вместе попадали в огромное количество неприятностей.
Он знал и видел все.
О том, что сама думает о моих отношениях с дочерью, Беатрис не сказала ни слова. Она всегда держала карты при себе.
— А ты не против? — спросил я.
Мы месяцами скрывали отношения от всей семьи. Беатрис была невозмутима, но какое-то мнение на этот счет у нее точно имелось.
Она рассмеялась.
— Помнишь выпускной Слоан в юридическом?
Помнил.
Каждую минуту.
На ней было красное платье и невероятно высокие каблуки, благодаря которым она стала почти одного роста со мной. Слоан надела их назло, прекрасно зная, что все будут твердить, будто с ее ростом такие каблуки носить нельзя.
Церемония проходила на улице. Я до сих пор помнил, как ветер подхватывал свободные волны ее волос.
Она радовалась будущей работе в фирме.
И пользовалась теми же духами, что и сейчас.
— Я начала подозревать еще за некоторое время до этого, — Беатрис закрыла альбом, протянула его мне и продолжила: — Но в тот день поняла окончательно. Ты смотрел на нее так, словно перестанешь дышать, если отведешь взгляд. Моя дочь терпением не славится. Удивительно, что ты так долго тянул.
Я ухмыльнулся и внезапно почувствовал себя легче.
Все границы, которые, как мне казалось, я переступил, начав отношения со Слоан, теперь казались несущественными.
— Был короткий период, когда я решила, что, возможно, ошиблась.
Беатрис подошла и положила ладони мне на плечи, с разочарованием покачав головой.
— Я уже начала думать, что ты сбежишь навсегда.
— Я никогда ее не оставлю. — Хорошо, — она сложила альбомы стопкой и передала мне.
— Теперь жду тебя на День благодарения каждый год. Без исключений.
В тот вечер Слоан поехала домой со мной.
Она стояла на кухне в пижаме – короткой шелковой, которая сводила меня с ума, и читала рабочие документы.
Увлеченная соглашением о слиянии, Слоан не услышала, как я подошел сзади, и вздрогнула, почувствовав дыхание на шее.
— Я быстро приму душ, — прошептал я ей на ухо.
Когда притянул к себе, она довольно вздохнула. Плечи расслабились, а мое лицо утонуло в волосах, рассыпавшихся по ее шее.
Мне нужно было рассказать ей о совете директоров.
Последний секрет между нами.
Слоан откинулась назад, идеально вписываясь в мои объятия.
Сегодня желание просто крепко прижимать ее к себе всю ночь оказалось слишком сильным.
Расскажу утром.
Глава 48
Слоан