— Летом – Ист-Хэмптон. В том голубом доме в стиле Кейп-Код рядом с домом твоей семьи в Лили-Понд. Ты всегда им любуешься, когда приезжаешь туда, — продолжил он. — На самолете сможем летать в Гоа, потому что ты любишь виндалу и пляжи. Хотя терпеть не можешь плавать в самом океане. Заезжать в Сингапур к Пенелопе, потому что ты будешь скучать, когда она все-таки решит вернуться.
Маркус обнял меня за талию и на мгновение замолчал. Затем медленно и протяжно выдохнул, обдав шею теплым воздухом и вызвав приятную дрожь.
— А потом дети будут ходить в школу на Манхэттене. Я переживаю за детей, которых отправляют в интернаты, потому что... ну, ты же знакома с Генри.
Я рассмеялась.
— Что-нибудь забыл? — прошептал он.
Слова застряли в горле.
Целая жизнь, построенная с мыслью обо мне.
О нас.
Неотступный страх, что я никогда не стану для него главным, наконец умолк.
— Да.
Я повернулась, провела ладонями вверх по его груди и сделала глубокий, дрожащий вдох.
— А чего хочешь ты?
— У меня уже есть все, чего я хочу.
Я замерла. Не могла понять, откуда взялось беспокойство, но оно никуда не исчезало.
— Все хорошо?
Маркус кивнул. Ладонь поднялась от талии к щеке.
— Прости, что так спланировал поездку в Цюрих.
— Я знаю.
Я провела рукой по его волосам. Маркусу тяжело давались ситуации, которые он не мог контролировать, например наши разногласия. Они тревожили его гораздо сильнее, чем он когда-либо показывал.
— Я не могу тебя потерять, Слоан.
В словах звучал глубокий страх.
Сердце болезненно сжалось. Я всегда подозревала, что именно этот страх лежит в основе его нежелания сближаться с людьми.
И наконец Маркус сам мне о нем рассказал.
Я накрыла его ладонь своей.
— Не потеряешь.
Я потянулась к нему за поцелуем. Хотелось поцелуями стереть боль, страх – все, что стояло между нами.
Маркус простонал, притянул ближе и целовал, пока губы не начали покалывать. Затем повел меня в спальню, а дрожащие ноги едва поспевали следом.
Он не торопился снимать с меня одежду. Пальцы задерживались на каждом изгибе тела. Забравшись сверху на кровати, Маркус снова поцеловал меня, а затем губами начал изучать каждый сантиметр, словно пытался запомнить наизусть.
Прикасался так, будто хотел замедлить время.
Губы спустились между ног, щетина оставляла мурашки на внутренней стороне бедра.
— Маркус, — захныкала я, запрокидывая голову на матрас, когда он развел мои ноги.
— Я тебя не заслуживаю, — прошептал он и поцеловал у самого входа. — Но заслужу.
Губы нежно коснулись клитора.
— Обещаю.
Язык наконец прошелся по нему, а затем Маркус втянул клитор в рот, сильнее посасывая и дразня.
От вспышки жара, пронзившей позвоночник, я дернулась вверх.
— Маркус, пожалуйста.
Пальцы запутались в его волосах.
Этой выдохнутой мольбы оказалось достаточно. Маркус распластал ладонь на животе и прижал меня к матрасу, продолжая целовать, лизать и посасывать. Пальцы вошли внутрь, сгибаясь и двигаясь с отточенной точностью.
Напряжение нарастало, пока тело не начало извиваться от наслаждения.
А потом взорвалось волнами, которые я не могла контролировать.
Стоны, слезы, мольбы вырывались без предупреждения. Маркус не останавливался, пока не стихла последняя волна оргазма.
Я едва держала глаза открытыми, когда почувствовала, как он переместился на кровати. Бурный серый взгляд встретился с моим. Маркус наклонился и поцелуями стер слезы.
— Я люблю тебя, — прошептал он и отстранился.
Я задрожала, когда он устроился между ног. Наши взгляды встретились, и отвести свой я не посмела.
Не когда он смотрел так.
Словно во всем мире больше ничего не существовало.
Только я.
Сердце бешено колотилось в груди, словно лодка на неспокойной воде.
— Я люблю тебя, — слабо выдохнула я в предвкушении.
Маркус медленно вошел, наслаждаясь каждым сокращением вокруг него. Челюсть напряглась в попытке сохранить контроль вопреки захлестывающему удовольствию.
— Никогда не переставай это говорить.
От хриплого голоса электричество разбежалось по всему телу.
Маркус начал двигаться медленно и чувственно, наклонился и нежно поцеловал. Я тихо застонала в знак согласия.
— Никогда.
Его голос утонул в звуках наших движущихся тел, стирая весь остальной мир. Каждый медленный толчок его бедер и каждое встречное движение моих приближали меня к краю. Напряженные мышцы проступали при каждом движении.
Пальцы сжали мои бедра, приподнимая под нужным углом, чтобы попасть именно туда, где я теряла контроль. Большой палец начал грубо описывать круги по клитору и столкнул меня за край.
Тело снова взорвалось удовольствием.
Маркус не останавливался, продолжая двигаться, пока из горла не вырвался громкий, низкий стон. Он замер глубоко внутри меня и кончил.