Ксандер оставался в городе еще на день, и я знал, что она по-прежнему недовольна тем, как мало времени я с ним провел. Правда, виду не подавала, и после моего возвращения мы оба предпочли эту тему не поднимать.
Вся эта напряженность того не стоила. Встреча с генеральным директором швейцарской биотехнологической компании оказалась бесполезной. Он был категорически против продажи, и я снова оказался в исходной точке. Обычно следующие несколько недель ушли бы на поиски способа вынудить его уступить, но сейчас хотелось только одного – показать Слоан, что я стараюсь ставить ее на первое место и быть с ней настолько открытым, насколько умею.
Проснувшись утром, я обнаружил, что лежу один. Через несколько минут нашел ее внизу. Слоан стояла у плиты, собрав волосы в небрежный пучок и открывая мне доступ к тому самому соблазнительному местечку на шее.
— А я думал, ты не готовишь, — простонал я.
Обняв ее за талию, я вдохнул знакомый запах. Слоан откинулась на меня, и я поцеловал то место на шее, которое обычно заставляло ее бросить все дела и уделить мне столь необходимое внимание.
Не сработало.
Я оставил еще несколько поцелуев вдоль шеи и остановился у мочки уха.
Слоан тихо рассмеялась, дыхание стало поверхностным.
Я начал с нетерпением ждать наших выходных. Она излечила меня от неспособности спать после рассвета. Возможность проснуться между ее ног была слишком соблазнительной, чтобы от нее отказываться.
— Для меня готовит, — громко раздался по кухне голос Ксандера.
Я еще мгновение наслаждался прижатым ко мне телом Слоан, а затем повернулся и увидел улыбающегося брата на другом конце кухонного острова.
— Когда ты успел прийти?
— Примерно тогда, когда ты начал лапать мою лучшую подругу.
— Я не готовлю для Ксандера. Просто он почему-то всегда оказывается рядом, когда я готовлю, — Слоан поставила перед ним тарелку с омлетом.
— Один черт, — самодовольно улыбнулся Ксандер. — Слоан научила тебя спать допоздна?
— Я устал, — вопреки себе я ухмыльнулся.
— Фу, — Ксандер даже не поднял глаз от тарелки. — Вообще-то обычно новый парень старается произвести на меня впечатление.
Прежде чем я успел ответить, вмешалась Слоан.
— Что бы это сейчас ни было, — она поочередно указала пальцем на Ксандера и меня. — Я все слышу, и мне это не нравится.
Мы закончили завтрак, после чего Слоан отправилась с Пенелопой в спа. Она хотела дать нам с Ксандером возможность провести время вдвоем.
Я решил, что можно сходить на футбольный матч.
Мы приехали на стадион и устроились в одной из лож. Только тогда я понял, как давно мы не делали ничего веселого вдвоем. Ксандеру матч наверняка должен был понравиться. Он играл в футбол с тех пор, как научился ходить, а потом стал нападающим первого дивизиона NCAA и быстро превратился в звезду университетской команды.
Футбол был всей его жизнью до смерти родителей. После этого сама необходимость полностью ему отдаваться, похоже, стала слишком тяжела. Матчи Ксандер смотрел, но больше не играл.
— Ну... — он закинул ноги на пустое кресло рядом, отбросил волосы и улыбнулся. — Как дела?
— Хорошо.
Мысли тут же ушли к Слоан. Если не считать поездки в Цюрих, все происходящее казалось сном, от которого я никогда не хотел просыпаться.
— Она невероятная.
Ксандер несколько секунд молчал, а потом лицо расплылось в широкой улыбке.
— Ты ее любишь.
Да.
Я уже давно это знал. Но мысль о том, чтобы сказать ей и ждать ответа, которого, возможно, никогда не услышу, не позволяла признаться вслух.
— Можешь не признаваться. Лицо уже все за тебя сказало, — поддел он.
Я промолчал.
— Она тебя тоже любит. Я вижу.
Всю жизнь я присматривал за младшим братом и считал его слишком хрупким, чтобы доверять некоторые вещи. Последние несколько недель самому приходилось на него опираться, и это здорово отрезвляло.
А заодно заставляло еще сильнее жалеть о том, как неудачно пришлась поездка в Цюрих.
— Правда?
От одной мысли, что Слоан произнесет эти слова, сердце забилось сильнее.
— Она рассказала мне про McLaren. И про книги, — Ксандер самодовольно ухмыльнулся. — Решил задрать планку так высоко, чтобы после тебя никто не смог до нее дотянуться?
Я замер.
После меня никого не будет, потому что я никогда ее не отпущу.
Она моя.
Царапины на моей спине тому доказательство.
— Никто, блять, даже не попробует.
Если только она сама не решит, что все кончено.
Чем ближе становилось июльское заседание совета директоров, тем сильнее нарастало дурное предчувствие. Ощущение приближающейся катастрофы.
Каждый шаг, который я предпринимал в отношении компании ее семьи, был сделан по просьбе ее деда.
Я помогал.
Продолжал себе это повторять.
Но чем сильнее влюблялся в Слоан, тем яснее понимал: она может увидеть все совсем иначе.
Был шанс, что все пройдет без сучка без задоринки и она вообще ничего не узнает.
А если узнает, может, ей будет все равно?
Ей не будет все равно.