Лихорадочно нащупав край курты, я расстегнула ее. Маркус нехотя отступил на шаг, чтобы снять остальное, и тут же снова накрыл мои губы, прижимая обратно к стене. Цветной порошок с наших тел оставлял следы на белой краске.
Его прикосновения обжигали кожу. Ладонь скользнула вверх по спине к кисточкам, удерживавшим топ, и развязала их.
— Здесь тоже красное кружево?
Горячее дыхание на шее сводило с ума. Маркус стянул топ и обнаружил, что под ним ничего нет. Теперь на мне остались только трусики.
Он на мгновение отстранился, чтобы рассмотреть меня.
— Блять. Я люблю тебя.
— И я люблю тебя.
Пальцем я провела вниз по рельефной груди, по кубикам пресса.
Его губы обрушились на мои, затем быстро переместились к шее и ниже – к груди. Маркус втянул в рот затвердевший сосок и грубо провел по нему зубами. Напряжение внутри скручивалось все туже, требуя разрядки.
— Маркус. Пожалуйста.
Ладони скользнули к бедрам и избавили нас от последней кружевной преграды. Он обхватил мои ноги, заставляя обвить ими его талию, и снова крепко прижал спиной к стене.
— Все, что захочешь, Слоан.
С неровным дыханием Маркус медленно вошел в меня. Удовольствие просачивалось в каждое слово, пока он читал мое тело так, словно уже выучил его наизусть.
— Я дам тебе все.
Одной рукой он уперся в стену, второй продолжал удерживать за бедро. Толчки становились глубже и сильнее, темп ускорялся.
— Тебя, — только и успела выдохнуть я, прежде чем Маркус окончательно сорвался с цепи.
Прихожую наполнил знакомый звук наших сталкивающихся тел.
Пальцы вцепились в его уже исцарапанную спину, ногти впились в кожу, пока я пыталась удержаться. Нарастающее внутри удовольствие стало невыносимым.
Наконец плотный сгусток жара взорвался в самом центре и прокатился по всему телу, заставляя меня дрожать в его руках, пока Маркус продолжал двигаться с прежней неумолимостью.
Через несколько мгновений он последовал за мной.
— Я люблю тебя, Слоан, — тихо прошептал Маркус на ухо.
— Я люблю тебя.
Хотелось повторять это снова и снова.
Еще какое-то время мы оставались сплетенными у стены. Наконец Маркус прижался лбом к моему, и дыхание постепенно успокоилось. Он стер несколько слез, которых я даже не заметила. Я обхватила его шею и слегка потянула к себе.
— Мой, — потребовала я.
Маркус ухмыльнулся.
— Я уже много лет твой.
— Люблю тебя.
Я обхватила его лицо ладонями, наслаждаясь ощущением полной безопасности в его руках.
— Никогда не переставай это говорить.
— Тебе придется перекрасить эту стену, — рассмеялась я ему в плечо, когда Маркус отнес меня к дивану и мы вместе на него рухнули. — И диван почистить.
Он нежно поцеловал меня и посмотрел на ставшую разноцветной стену в прихожей.
— Надо бы вставить ее в рамку.
Мы лежали, переплетясь руками и ногами.
— Ты на вкус как джалеби.
Маркус оторвался от ленивого поцелуя и улыбнулся, почти не отстраняясь от моих губ.
— Кажется, сегодня я больше ничего и не ела. Уверена, в детстве у меня было столько кариеса именно из-за джалеби.
Бабушка готовила их для меня каждый раз, когда мы приезжали, а я неизменно съедала все, до чего могла дотянуться.
Мысли о ней всегда приносили с собой волну разочарования – в основном в самой себе. Хотелось бы, чтобы я больше любила те части себя, которые в детстве так отчаянно пыталась спрятать.
Я глубоко вздохнула.
— Все хорошо?
— М-м-м.
Я уткнулась носом в ложбинку у его шеи.
— Интересно, чувствовала бы я себя меньшей самозванкой на таких праздниках, если бы осталась Саанви.
— Что значит имя? Роза пахнет розой...
Маркус перебирал мои волосы, мягко касаясь пальцами кожи головы. Мне нравилось, что он подхватил мою маленькую игру с литературными загадками.
— Может, когда у меня будут дети, я дам им более традиционные имена.
Я просто думала вслух и лишь после того, как произнесла это, поняла, как могло прозвучать.
Мы знали друг друга так давно, что я постоянно забывала: встречаемся то всего пару месяцев.
Я поморщилась, ожидая неизбежного ощущения, что мы слишком торопимся.
— Выбирай любые имена, какие захочешь, — Маркус поцеловал меня в лоб. — Наши дети все равно будут Саттонами.
Наши дети.
Если бы я уже не лежала, точно упала бы в обморок.
Глава 44
Слоан
Я сняла пальто и прошла на кухню.
— Как Пенелопа?
Маркус поднял взгляд от ноутбука. Он стоял, наклонившись над кухонной стойкой и глядя на экран перед собой.
Утром мы с Пенелопой ходили на бранч. На выходных она неловко встретилась со своим бывшим, и ей нужно было выговориться. Я видела его всего один раз, когда Пенелопа только начала работать в фирме. Красивый, обаятельный, и забыть его окончательно ей никак не удавалось.
— Хорошо... ну, будет хорошо.