Это был один из ее любимых праздников. Последние несколько дней я рассматривал фотографии с прошлых празднований, которые попросил прислать Ксандера. На каждой Слоан сияла от счастья, а всю эту неделю с нетерпением ждала сегодняшнего дня.
Что изменилось?
Несколько мгновений мы молча стояли друг напротив друга. Я никак не мог избавиться от грызущего ощущения, что изменился именно я.
Слоан опустила взгляд в пол и тяжело вздохнула.
— Просто... если я приду с тобой, буду выглядеть как клише. А если с кем-то вроде Джея – как девчонка смешанного происхождения, которая слишком старается всем что-то доказать.
Я постарался не принимать это на свой счет и подавить нахлынувшую смесь раздражения и боли.
Причина была во мне.
Она не хотела идти из-за меня?
— Нет! Я не это имела в виду.
Слоан заметила тревогу на моем лице, обхватила его ладонями и виновато поцеловала.
— Ты здесь вообще ни при чем. Просто я не уверена, что хочу снова сталкиваться с осуждением.
— Осуждением?
Я никогда не понимал, насколько сильно подобные вещи на нее давили.
— Это всегда так выматывает. Постоянно приходится доказывать всем, что я тоже имею право там быть.
Я задумался, чье осуждение беспокоило ее сильнее – чужое или собственное. Но опыта, чтобы раздавать советы на эту тему, у меня явно не хватало, поэтому я позволил ей продолжить.
— Меня зовут не Слоан.
Палец еще сильнее закрутил ткань юбки.
Не ожидал, что этот разговор приведет к признанию о жизни под другим именем. Вопросов возникло миллион, но сначала ей нужно было выговориться.
Я взял ее за руки и наклонился, чтобы поцеловать в лоб.
— То есть меня зовут Слоан, — уточнила она. — Но так было не всегда. Я родилась Саанви Слоан Амари.
Слоан стыдливо опустила глаза, плечи поникли.
— В десять лет я умоляла родителей поменять имя, потому что мне не нравилось, насколько странно оно звучит. Какое-то время вообще отказывалась ходить в школу. Детей смешанного происхождения тогда было не так уж много. Перед поездкой в школу я пряталась от няни. Все стало настолько плохо, что папа начал сам меня отвозить и провожать внутрь. Но даже тогда я умудрялась сбегать. Через несколько недель они сдались, и Саанви стало моим вторым именем.
Представив десятилетнюю Слоан, которая умудрялась ускользать от каждого взрослого в своей жизни, я улыбнулся.
Непокорность во плоти.
До старших классов Генри учился в школе-интернате в Швейцарии. После его опыта родители решили, что Слоан туда не отправят. Она училась в одной из самых престижных частных школ Манхэттена.
Одним из самых интересных открытий на пути к успеху стало то, насколько невежественной могла быть верхушка общества.
От этого тошнило и заставляло радоваться, что сам я ходил в обычную государственную школу в скучном пригороде.
— Та история... про драку и все, что было с Джулианом, — начала она.
Мышцы тут же напряглись. Я изо всех сил старался сдержать обещание и оставить все как есть, хотя на самом деле хотел только одного – найти его и закопать.
Я кивнул. Слоан прижалась ко мне, положив голову на грудь.
— Я рассталась с ним, потому что рядом с ним снова чувствовала себя той девочкой, которая стыдилась собственного имени. И когда прихожу на такие мероприятия, опять кажется, будто мне там не место. А потом вспоминаю, сколько сил сама приложила, чтобы никогда не чувствовать себя своей.
— Мы не обязаны идти, если ты не хочешь, — я поцеловал ее в макушку. — Но если спросишь меня, ты всегда была там своей. А если этот праздник делает тебя счастливой – к черту все остальное.
Это было чудовищным упрощением всего, через что она проходила. И если Слоан действительно не хотела идти, я с радостью остался бы дома.
Но мне хотелось, чтобы решение исходило из ее собственных желаний, а не из того, чего, как ей казалось, от нее ожидают.
Каждый день своей жизни она балансировала на тонкой грани между соответствием чужим ожиданиям и бунтом против них.
А я хотел лишь дать ей место, куда можно приземлиться, когда она наконец устанет.
Еще несколько мгновений Слоан стояла неподвижно, а потом нервно посмотрела на меня, словно собиралась что-то сказать. Передумала и улыбнулась.
— Пойдем.
Как и ожидалось, Слоан прекрасно провела время. После той части праздника, когда все оказались с ног до головы покрыты разноцветными красками, она подбежала ко мне и обвила руками с тем же восторгом, с каким выскочила из McLaren после гонки.
— Осторожнее, — я нехотя отступил и снял с себя ее руки. — Нас раскроют.
— А мы ведь весь день так хорошо себя вели, — она убрала с лица волосы, полные цветного порошка.
Один ее смех стоил всех усилий, которые приходилось прикладывать, скрывая наши отношения.
От улыбки Слоан сердце переполнилось теплом.
— Когда вернемся домой, ничего не обещаю.
— Я возьму джалеби, и можем ехать?
Она огляделась, украдкой чмокнула меня в щеку и убежала.