Достаю из ящика стола рукопись и перелистываю, решая, куда вставить первую историю из исследования. Несомненно, в главу о первом уроке. Беру чистый лист и начинаю набрасывать подробности занятия с Дафной. Чтобы сохранить ее личность в тайне, называю ее «Мисс Д». Барабаню пальцами по рукописи, размышляя, как лучше подать их с Араминтой уловку, чтобы она вдохновила читательниц и послужила примером, которому можно последовать. Наконец записываю:
«Одна из важнейших составляющих общения и веселья — умение принимать приглашения. Мисс Д., обычно предпочитавшая оставаться дома, и отвергавшая предложения выйти в свет, наконец согласилась провести время с подругой. Она и не подозревала, что там ее может ждать романтическое знакомство, но, о чудо...»
В дверь стучат. Обрываю предложение и замечаю, что, собираясь описать встречу Дафны с Конрадом, слишком сильно вдавил перо в бумагу.
Чертов Конрад.
Он даже не заслуживает упоминания в моей книге.
— Войдите, — отзываюсь я, и дверь распахивается.
В кабинет заглядывает одна из секретарей газеты — фейри по имени Салли с тихим мышиным голосом и круглыми серыми ушами вместо заостренных, чаще встречающихся у фейри в Благой форме.
— К вам посетительница.
Хмурюсь. Ко мне никогда никто не приходит. Ни на работу, ни домой.
— Кто?
В голову приходит один возможный вариант, и я вскакиваю, чувствуя, как в груди разливается тепло, а пульс ускоряется.
— У нее короткие черные волосы?
Глаза Салли расширяются от моего внезапного воодушевления.
— Нет, светло-каштановые и очень кудрявые. Даже сильнее, чем у вас. Полагаю, вы родственники? Она представилась как мисс Филлипс.
Мысли замирают. Салли может иметь в виду лишь одного человека, но я удивлен, что сестра явилась ко мне на работу.
— Где она сейчас?
— В приемной. Передать ей, что вы заняты, или пригласить сюда?
Вероятно, личные встречи в рабочее время не приветствуются, но сестру я не видел уже несколько месяцев, и меня тревожит, что могло ее сюда привести.
— Пожалуйста, проводите ее ко мне. Спасибо.
Едва за Салли закрывается дверь, начинаю метаться по кабинету, пряча любые свидетельства существования «Спросите Глэдис». Обозреватели обязаны хранить в тайне личности, скрывающиеся за псевдонимами, но еще меньше мне хочется, чтобы младшая сестра прочла обрывки вроде «Поставленная в тупик парой пенисов» и «анальные ласки». Анджеле уже двадцать, но для меня она навсегда останется малышкой.
К возвращению Салли с сестрой мне удается спрятать все компрометирующие улики — разумеется, кроме обстановки, достойной престарелой дамы. Анджела едва переступает порог, как бросается ко мне и с широкой улыбкой заключает в крепкие объятия.
— Столько времени прошло!
Поверх ее головы киваю Салли, и секретарь закрывает дверь. Обнимаю Анджелу в ответ, а затем она отстраняется и оглядывает меня с ног до головы.
Потом переводит взгляд на кабинет.
— Что это за обстановка?
— Хороший вопрос, — отвечаю я, и, к счастью, она лишь хмурится, не требуя пояснений.
— Рада видеть, что ты жив и здоров.
— Я тоже рад видеть тебя в добром здравии.
Щеки у нее покрыты здоровым румянцем, а одета она, как всегда, аккуратно и модно. На ней клетчатая юбка с жакетом в тон, а светло-каштановые кудри убраны под изящную бордовую шляпку.
Она вскидывает подбородок.
— Раз ты так прекрасно поживаешь, почему не пишешь мне каждую неделю?
На последних словах Анджела шлепает меня сумочкой, расшитой бисером.
Улыбаюсь ее боевому напору. Она всегда была застенчивой и сдержанной, особенно в пансионе, где сверстницы сторонились ее из-за безупречных оценок и всем известного богатства семьи. Возможно, решение отца назначить ее наследницей вместо меня пошло на пользу ее уверенности в себе. В таком случае я рад. Отчасти именно ради этого я и добивался, чтобы семья от меня отреклась.
— Прости, что так редко писал, Энджи. Я скучал.
— Я тоже скучала. Дома без тебя все иначе. Хотя теперь, когда учусь в колледже, сама там почти не бываю.
Ее лицо омрачается, и она тревожно прикусывает нижнюю губу.
— Я до сих пор не понимаю, что произошло между тобой и отцом. Он ничего не рассказывает. Неужели так разозлился из-за того, что твоя помолвка с принцессой расторглась? Но ведь ты в этом не виноват...
— Энджи. — Голос звучит резче, чем хотелось бы. — Все в порядке. Со мной все хорошо.
— Тогда почему от тебя ничего не слышно? Почему мне пришлось узнавать у Торна, где ты работаешь?
— Торн сказал тебе, где я работаю?
Удивительно, что она узнала это от моего лучшего друга, а не от отца. Хотя я изо всех сил избегаю общения с ублюдком, который меня породил, мне известно, что он следит за каждым моим шагом. Знает, где я живу. Где работаю. Наверняка считает, что делает это из любви, и, возможно, даже не лжет себе. Но любовь эта извращенная и властная.
Я подумывал уехать из Джаспера, а то и вовсе покинуть Земной двор, лишь бы оказаться от него подальше, но остаюсь по нескольким причинам. Из чистого упрямства. Чтобы доказать: мы можем жить в одном городе, но моя жизнь принадлежит только мне.
И ради Анджелы.