— А потом она сказала: «Монти, прости, но я больше не могу быть твоим питомцем. Я ухожу». Только и всего. После этого убежала в лес и больше не вернулась.
Он качает головой, а глаза наполняются сожалением.
— Я подружился с существом фейри и обращался с ней как с домашним животным.
Сердце сжимается от боли на его лице.
— Ты не знал, что она фейри.
Монти печально улыбается.
— Но разве стоило так бесцеремонно обращаться с диким животным, даже если бы она не была фейри? Наряжать ее в чепчики и таскать в корзинке?
— Ты был ребенком.
— Но ведь ничему не научился, правда? Ты сама говорила, что я обращался с тобой как с питомцем.
В его голосе нет ни упрека за мои обвинения, ни обиды — лишь сожаление и презрение к самому себе. Я дважды намекала, что он относился ко мне как к домашнему животному. В первый раз — когда проснулась у него на груди во время тура. Во второй — в день его увольнения, когда мы прощались.
Качаю головой.
— Больше мне так не кажется.
Его печальная улыбка становится горькой.
— Не выгораживай меня. Ты не единственная, кому я причинил боль. Не единственная женщина, с которой я обращался как с дерьмом.
Хочется снова сказать, что со мной он поступил не настолько ужасно, как пытается себя убедить, но любопытство берет верх. Что он имеет в виду, говоря о других женщинах?
— Особенно жесток я был со своей первой любовью.
Сердце с силой ударяется о ребра. Монти никогда не упоминал прежних возлюбленных. С трудом сглатываю.
— Что ты сделал?
— Мы были вместе с юности. Собирались пожениться. А потом, когда стали старше, начали... происходить разные вещи. Я пытался справиться со злостью и собственными проблемами. Не мог быть с ней честен, и она видела, что я что-то скрываю. Поэтому ушла к другому. Когда те отношения не сложились, вернулась и умоляла принять ее обратно. Я ненавидел ее за то, что она меня бросила, и поэтому стал к ней безжалостен. Я... делал то, чем не горжусь. Пользовался ее одержимостью мной ради собственного удовольствия, но так и не дал надежде на наше воссоединение осуществиться. Мы годами продолжали сексуальные отношения, не создавая между нами настоящей близости. Ужасный поступок по отношению к аристократке, для которой добродетель значит все. Она однажды обошлась со мной как с чем-то одноразовым, а я годами обращался с ней как с мусором.
Несмотря на его самоосуждение, вспыхнувшая в груди злость направлена не на Монти, а на его первую любовь. Ведь это она бросила его, причем, судя по всему, в тяжелый период жизни.
И все же...
— Что ты от нее скрывал? О чем не мог рассказать?
— Есть вещи, которыми я просто не могу поделиться. Семейные проблемы, о которых не мне говорить. Тайны, о которых я в буквальном смысле не способен рассказать.
Он тревожно проводит пальцами по губам, словно уже жалеет о сказанном. Встречается со мной глазами, и во взгляде появляется мучительное, потерянное выражение.
— Больше я ничего не скажу. Знаю, это означает, что по-настоящему хорошим другом мне никогда не стать. Но надеюсь, ты сможешь принять те части меня, которыми я способен с тобой поделиться.
Сердце ломается от мысли о боли, которую он скрывает.
— Чтобы быть хорошим другом, необязательно рассказывать человеку абсолютно все. По крайней мере, для меня.
Его лицо расслабляется от облегчения.
— Правда так думаешь?
— Правда. Есть множество вещей, в которых я не признаюсь ни тебе, ни Эдвине, ни Араминте.
Например, желания, которые начала испытывать к одному определенному человеку. Об этом я говорить не собираюсь.
Монти еще несколько мгновений не отводит взгляда, а затем улыбается, и на щеке появляется ямочка.
— Для меня это много значит. Что, несмотря на тайны, я все еще могу быть твоим другом.
Допиваю чай и откидываюсь на предплечья. Над далекими горами начинает проступать едва заметный румянец рассвета.
— Ты вообще собираешься ответить на мой вопрос о своем типаже?
Он поджигает сигариллу, которую все это время вертел в пальцах, затягивается и выпускает дым вместе с тяжелым вздохом.
— Теперь у меня нет определенного типажа. И любовниц я не завожу. Лучше быть одному, чем причинять кому-то боль, как я всегда и делаю.
Он не заводит любовниц? Значит, никакой он не бабник?
— И это подводит нас к четвертому уроку, — продолжает Монти. — Поступки мужчины должны соответствовать его словам, а слова — поступкам. Если он говорит одно, а делает другое, не трать на него время, даже если кажется, что он способен дать именно то, чего ты хочешь. Например, если потенциальный партнер прямо говорит, что ищет только секса, а не брака, но тебе кажется, будто он в тебя влюбляется, не отдавай ему свое сердце. Не пытайся его изменить. В конце концов вы лишь причините боль друг другу.