Если хоть раз замечу, что он проворачивает с ней то же дерьмо, которое проделывал со мной, я его уничтожу. Его репутацию. Положение в правительстве. Все разрушу с помощью тайн, которые храню.
Но уничтожить отца — значит уничтожить и имя Филлипсов. Вместе с Анджелой.
Поэтому я ушел из семьи, но остался поблизости. Молчу. И несу это бремя в одиночку.
— Из-за Торна мне и пришлось тебя разыскивать, — говорит Анджела.
Она достает из сумочки конверт и протягивает мне.
— Он хотел убедиться, что ты получишь письмо лично, поэтому я предложила передать его.
Вскрываю конверт и разворачиваю лист. Почерк неровный и скошенный — наглядное выражение недовольства моего друга.
«Приветствую, засранец!
Почему ты до сих пор, мать твою, не ответил на приглашение на мою свадьбу, придурок? А, знаю. Ответ настолько очевиден, что ты решил, будто подтверждать его излишне, да? Да.
Ты мой шафер, мудак.
Притащи свою жалкую задницу в отель «Силлен» не позднее следующей пятницы, иначе моя будущая жена будет преследовать тебя в кошмарах, а я запеку тебя в пироге.
Я серьезно. Я тебя убью.
Всего доброго,
Торн»
Поднимаю глаза на Анджелу.
— Ты ведь не читала?
— Нет, конечно. Читать чужую личную переписку крайне невежливо.
— Хорошо. Торни использует довольно много ругательств, когда имеет дело со мной.
Она закатывает глаза.
— Я уже учусь в колледже, дорогой брат. Ты бы удивился, какие выражения слышу каждый день. Необязательно так меня опекать.
Перечитываю письмо, и чувство вины тяжестью оседает в животе. Честно говоря, о приглашении на свадьбу, полученном несколько месяцев назад, я забыл. Пока осваивался на новой работе и переживал из-за выплат по займу, свадьба лучшего друга отодвинулась куда-то на задворки сознания. Не заметил, как подошел срок.
А теперь не знаю, что делать.
Если к следующей пятнице нужно прибыть в отель «Силлен», придется выехать днем раньше. Пропустить один из договорных боев, а значит, лишиться еженедельной выплаты. Более того, если свадьба в субботу, меня не будет все выходные.
Ни урока для исследования, ни сеанса позирования с Дафной.
— Ну так что, — спрашивает Анджела, — ты поедешь? Ты не можешь отказаться.
Бросаю на нее укоризненный взгляд.
— Ты сказала, что не читала письмо.
— Не читала, но знаю, о чем оно. Я ведь тоже еду на свадьбу.
Разумеется, едет. Она всегда считала Торна Блэквуда вторым братом, и большую часть времени кажется, что с ним она ближе, чем со мной.
Анджела нервно сжимает руки в перчатках.
— Вообще-то, я смогу поехать, только если поедешь ты. Отец не позволит мне отправиться так далеко без надлежащего сопровождения.
— Сомневаюсь, что отец считает меня надлежащим сопровождением, — бормочу себе под нос.
— Он сам так сказал. Если согласишься стать моим сопровождающим, то даст разрешение. Он совсем рядом, если хочешь уточнить...
— Он здесь?
Легкие сжимаются, взгляд устремляется к закрытой двери кабинета. С каждым паническим ударом сердца кровь отливает от лица. Одна мысль о том, чтобы увидеть его лицо, услышать голос, невыносима.
— Он в кафе через дорогу, — отвечает Анджела, и лицо ее тревожно напрягается.
Тяжело выдыхаю и достаю сигариллу из серебряного портсигара. Зажигалка дрожит в пальцах, пока подношу ее к кончику. После глубокой затяжки травяным дымом нервы понемногу успокаиваются. Снова смотрю на сестру и обнаруживаю, что она не сводит с меня глаз.
— Что между вами произошло? — тихо спрашивает она. — Что случилось с нашей семьей? О чем вы с отцом и матерью мне не рассказываете?
Делаю еще одну затяжку, размышляя над ответом. Ненавижу скрывать от нее такую тайну, но правду она знать не может. Не может, потому что отец позаботился о том, чтобы я не смог рассказать ни единой душе. По его вине я никогда не смогу по-настоящему сблизиться с другим человеком. По его вине несу тайны, способные изменить всю мою жизнь, скованный сделкой, обрекающей на молчание. По его вине сестра считает моего лучшего друга большим братом, чем меня.
Но так все и должно оставаться.
Выпускаю дым и заставляю себя широко улыбнуться.
— Не о чем беспокоиться, Энджи. Я подумаю насчет свадьбы и, если решу поехать, напишу тебе не позднее следующего понедельника.
Несколько долгих мгновений она изучает мое лицо, а затем печально улыбается.
— Хорошо. Надеюсь, ты все-таки поедешь. Не только ради меня, но и ради Торна с Брайони. Они хотят, чтобы ты был на их свадьбе.
От ее слов в груди теплеет. Она права. Иначе Торн не использовал бы столько ругательств. Эта мысль приносит одновременно радость и чувство вины. Несколько лет наши отношения с Торном были напряженными. Я так упорно его отталкивал, что он едва не перестал считать меня другом. За последние годы удалось отчасти все исправить — настолько, что теперь он действительно хочет видеть меня на своей свадьбе.