Выбрасываю мысль из головы. Пульс учащается. И зачем я вообще рассказала Араминте о прошлом Лугнасаде и нашей с Монти сделке?
— Ари, это...
— Я не могу жениться ни на ком, — произносит Монти.
В голосе звучит нечто, что я не могу распознать. Раскаяние? Злость? Раздражение?
— Почему? — невинно спрашивает Араминта.
Как бы сильно ни хотелось прекратить этот разговор и избавиться от смущения, мне отчаянно интересно услышать ответ.
Его кадык дергается, и несколько мгновений кажется, что Монти промолчит. Затем он начинает говорить, тщательно подбирая каждое слово, но в голосе по-прежнему слышится та же резкость:
— Я отказываюсь продолжать наследие отца или давать ему хоть малейший повод вернуть меня в семью. Он лишил меня наследства, потому что я поклялся никогда не жениться. Никогда не становиться тем сыном, которого он хочет видеть. Стоит мне хотя бы начать публично за кем-нибудь ухаживать, и я буду обязан вернуться домой и занять место наследника. А это сделает несчастными и меня, и мою возможную супругу.
Это не та причина, которую он назвал, когда мы говорили на крыше о любовницах. Тогда Монти сказал, что избегает отношений, чтобы больше никого не ранить. Но в глазах снова появляется то же измученное выражение, которое я заметила тогда, и оно подсказывает: передо мной еще один слой правды.
— Почему ты так ненавидишь отца? — задает Араминта очередной невинный вопрос.
И я снова жажду услышать ответ.
Еще несколько ударов моего бешено колотящегося сердца его взгляд остается отрешенным. Затем выражение исчезает, словно его никогда и не было. Губы растягиваются в кривоватой улыбке.
— Такой развратник, как я, не создан для скучных оков высшего общества. Мне гораздо больше нравится нынешняя жизнь.
Он подмигивает Араминте, и этого, похоже, хватает, чтобы удовлетворить ее любопытство и вернуть внимание к газетам.
Но меня он совершенно не убедил.
Поднимаю кисть, очищаю ее и возвращаюсь к работе, еще сильнее желая узнать те стороны Монти, которые он так тщательно скрывает.
ГЛАВА 19
МОНТИ
Блядь, чуть не проговорился. Не могу поверить, сколько всего только что выдал. Я вовсе не собирался признаваться в ненависти к отцу, пусть сказанное и не затронуло даже малой части правды, но ничего не смог с собой поделать. Когда Араминта спросила, почему я не могу жениться на Дафне, я увидел румянец на щеках Даф, ее смущение, короткую вспышку надежды в глазах — и захотел, чтобы она знала. Если когда-нибудь снова ее оттолкну, если она задумается, почему наша дружба не может стать чем-то большим, причина не в ней.
Никогда не будет в ней.
Причина во мне. Моей семье. Том кошмаре, которого я не пожелал бы ни ей, ни кому-либо еще.
Но теперь, когда Дафна вернулась к картине, а нервы успокоились, начинаю задаваться вопросом, почему не воспользовался возможностью еще раз обозначить границу между нами. Мог сказать, что никогда не женюсь на Дафне, потому что мы всего лишь друзья. Или что никогда не смогу увидеть ее в таком свете. Поразительно, что вместо привычного пути выбрал более трудный — правду.
Как любопытно...
К тому времени, как Дафна объявляет сеанс оконченным, уже наступает ночь.
— Слава блядскому небу.
С благодарным стоном разминаю руки и ноги. Большинство конечностей почти онемело, несмотря на короткие перерывы, которые Дафна время от времени мне позволяла. Вращаю головой из стороны в сторону, и шея несколько раз громко хрустит.
— Рада, что я не такая модель, — бормочет Араминта.
— Когда будет наш следующий урок ухаживаний? — спрашивает Дафна, очищая кисти. — Завтра? На следующих выходных?
Натягиваю рубашку и принимаюсь застегивать пуговицы. От ее вопроса желудок ухает вниз.
— Возможно, на следующих выходных меня не будет в городе.
— Куда ты едешь?
— Мой лучший друг женится, — отвечаю, надевая жилет и оставляя его расстегнутым. Нахожу серебряный портсигар и достаю сигариллу. — Хотя я еще не решил, поеду ли.
Дафна откладывает кисти и подходит ко мне.
— Твой лучший друг... пекарь? Помню, ты упоминал его во время тура.
— Да, пекарь. Они с невестой — пара, которой я горжусь больше всего. Я должен быть шафером и сопровождать сестру, чтобы она тоже смогла приехать.
— Шафер — важная роль, правда? Ты обязан поехать. Где будет свадьба?
— В отеле «Силлен», в Звездном дворе.
Рот Дафны приоткрывается.
— Ты серьезно? В отеле «Силлен»? В том самом отеле «Силлен», где есть бальный зал с купольным потолком, настолько точно изображающим метеоритный дождь — и без всякой магии, лишь благодаря смертному таланту человеческого художника?
Теперь ее восторг становится понятен.
— В том самом.
Она смотрит на меня с раздражением.
— Я... так тебе завидую. Меня охватила настолько необъятная зависть, что даже немного хочется тебя ударить.
— Ударь его! — поддерживает Араминта, хлопая в ладоши.
Дафна делает еще шаг ко мне.