» Фэнтези » » Читать онлайн
Страница 54 из 138 Настройки

— Думаю, мне нужно хорошо узнать человека, чтобы понять, в моем ли он вкусе. Возможно, я просто не дала ему достаточно шансов.

— Нет, — решительно отвечает Монти, качая головой. — Ты все оценила правильно. Он был чертовым идиотом.

Фыркаю от смеха.

— Полагаю, это мне наказание за то, что вмешалась в твой урок и сговорилась с Араминтой. Я думала, потенциальных ухажеров будет несколько и мне дадут выбрать.

— Хочешь сказать, ты собиралась заставить меня терпеть общество сразу нескольких Конрадов?

— Звучит кошмарно, — морщу нос.

Монти снова затягивается сигариллой, а я отпиваю чай. Затем он спрашивает:

— Если тебе нужны время и близкое знакомство, чтобы понять, влечет ли тебя к человеку, как ты собираешься найти подходящего партнера до Лугнасада?

Пожимаю плечами.

— Я и не рассчитывала на брак по любви. Мне нужен лишь тот, кто поможет добиться желаемого.

Он поворачивается ко мне на боку, опираясь на локоть и держа сигариллу в свободной руке.

— Ты ясно дала это понять, когда я впервые спросил, чего хочешь от мужа. Все ответы сводились к тому, чтобы он позировал тебе и помог расторгнуть связывание рук.

— Полагаю, я всегда смотрела на отношения с рациональной точки зрения, — говорю я. — Куницы сходятся под действием инстинкта, а потом не остаются ни с партнером, ни с детенышами, когда те взрослеют. Так воспитывали и меня. Другой взгляд на жизнь я увидела лишь после войны, когда границы всех дворов изменились, а Земной двор переместился на юг. Во время переселения мне впервые довелось увидеть человеческие города. Людей, живущих общинами. К тому времени, как я добралась до нового Неблагого леса Земного двора, увиденное уже слишком сильно разожгло любопытство, чтобы возвращаться к одиночеству. А искусство, мельком увиденное по пути, совершенно меня заворожило. Вместо тихой норы в дереве я поселилась в Кипарисовой Лощине. Это Неблагая деревня, приспособленная для существ фейри, но позволяющая им немного приобщиться к обществу. Там живут в домах, готовят еду, работают и заключают браки. Привыкнуть ко всему этому было довольно странно.

Монти понимающе кивает.

— Могу представить. Особенно после трех столетий одиночества.

— Еще страннее стало, когда я сделала следующий шаг и вышла в человеческое общество. Внезапно появились правила, что мне можно делать, а что нельзя, и все мои усилия должны были быть направлены на поиски мужа. К будущему супругу предъявлялось множество требований, но ни любовь, ни секс, ни влечение в них не входили.

Монти заметно оживляется.

— Погоди. Как ты перешла от жизни в Неблагой деревне к дебюту в высшем обществе?

Разумеется, ему нужна вся история. Он заинтересовался еще тогда, когда я вскользь упомянула об этом на ярмарке. Воспоминание не из любимых, но, пожалуй, можно удовлетворить его любопытство.

Ложусь на одеяло и складываю руки на животе. Звезды и серп луны, выглядывающий из-за качающихся ветвей дерева на крыше, успокаивают, даже когда приходится подбирать слова, чтобы рассказать об одном из самых неприятных периодов своей жизни.

— Однажды одна из самых уважаемых жительниц Кипарисовой Лощины решила принять Благую форму. Она уехала в ближайший человеческий город, а вернулась не только замужней женщиной, но и влиятельной представительницей высшего общества. Ей захотелось дать нескольким из нас такой же шанс и стать покровительницей наших дебютов. К тому времени я недавно научилась принимать Благую форму и все еще не могла забыть произведения искусства, которые мельком увидела, когда во время переселения тайком пробиралась в человеческие города. Мне отчаянно хотелось снова взглянуть на те картины, получить еще одну возможность изучить невероятно сложные скульптуры. Узнав, что подготовка к дебюту включает уроки рисования, я сразу согласилась. Скорее даже одержимо ухватилась за эту возможность. Она казалась идеальной. Разумеется, пришлось изучать и этикет, и шаги нескольких танцев, которые я так и не осмелилась исполнить. Но важнее всего было то, что я научилась рисовать.

— Значит, вот как ты отточила мастерство, — говорит Монти с теплой улыбкой. — Теперь все сходится. Хотя вряд ли уже тогда ты рисовала полуобнаженных женщин.

Щеки вспыхивают.

— Как раз рисовала. И меня за это ругали, особенно потому, что это были автопортретные этюды, а не копии допустимой классики. Поэтому пришлось освоить еще пейзажи и обычные портреты.

При упоминании автопортретных этюдов он слегка меняет позу, но вскоре лицо становится серьезным.

— На ярмарке ты сказала, что твой первый сезон закончился плохо. Что произошло?