Она выпрямляется и утешающе похлопывает меня по плечу.
— Ничего такого между нами не произошло, хорошо? Это ничего не значило.
Несмотря на успокаивающий тон и мягкую улыбку, слова больно жалят. Она почти дословно повторяет то, что я сказал ей, когда подобное случилось во время тура. Но, похоже, говорит без всякой насмешки.
Наверное, следует утешиться хотя бы тем, что она не держит на меня зла, но... больно. Ничего такого не произошло? Ничего не значило? Она согревала меня и прижимала к себе, когда мне было плохо. Это, блядь, что-то значило.
— Я приготовлю нам чай.
Дафна встает с кушетки, и одеяло окончательно соскальзывает с ее тела — с груди, бедер, ног. Теперь я вижу шелковые шортики, которые сжимал ладонью во сне.
Заставляю себя смотреть выше ее плеч и хватаю за запястье, прежде чем она успевает отойти.
Дафна резко оборачивается, широко распахнув глаза.
На одно безумное мгновение представляю, как притягиваю ее к себе, пока она не оказывается верхом на моих бедрах, обхватываю ладонью затылок и направляю лицо к своему. Наши губы встречаются в нежном поцелуе, который становится все жарче, пока руки блуждают по обнаженной коже, сжимают грудь и стягивают шелковые шортики...
Выбрасываю видение из головы. Что со мной, блядь, не так? Я коснулся ее вовсе не для этого.
Дафна хмуро смотрит на свое запястье в кольце моих пальцев, словно и сама пытается понять, зачем я ее остановил.
— Спасибо, — торопливо говорю я. — За то, что позаботилась обо мне.
Ее лицо смягчается.
— Для этого и нужны друзья.
Улыбаюсь в ответ и отпускаю ее запястье. Напряжение в груди понемногу ослабевает.
— Полагаю, ты права.
Она делает шаг назад, но тут же останавливается и снова хмурится. Не успеваю понять, что происходит, как Дафна оказывается прямо передо мной, ставит колено на кушетку рядом с моим укрытым одеялом бедром и наклоняется. Затем ее руки погружаются в мои волосы, а пальцы скользят по прядям.
Лихорадочные фантазии вспыхивают с новой силой, и я снова представляю, как усаживаю ее к себе на колени. Неужели она именно это и собирается сделать? Это правда происходит? И должен ли я... остановить ее? С какого черта мне ее останавливать?
Пальцы прочесывают еще одну прядь, и приходится стиснуть зубы, чтобы не застонать. Пылающий ад, что она со мной делает? Закрываю глаза и сжимаю кулаки по обе стороны от себя, отказываясь к ней прикасаться, пока не буду уверен...
— Они все еще влажные. Прости, я ужасно вытерла тебе волосы.
Со смешком Дафна взъерошивает их так, что пряди падают мне на глаза, а затем неспешно уходит на кухню.
В груди все пульсирует, пока я пытаюсь отдышаться и осмыслить произошедшее. Она всего лишь проверяла, высохли ли волосы. Не перебирала их ради собственного удовольствия.
Что со мной не так? Все эти вещи, которые я постоянно представляю. То, как тело реагирует на нее. Провожу ладонью по лбу, зачесывая назад волосы, которые растрепала Дафна.
Я просто возбужден. Вот и все. По меньшей мере два года не делил постель с любовницей. Обычно это не проблема, потому что желание не выходит из-под контроля. Раньше хватало быстро подрочить, принять холодную ванну и напомнить себе, что любовницы несут слишком много риска. Разбитые сердца, когда им хочется от меня большего, даже после того, как я ясно объяснил, что способен дать, а что нет. Боль, когда большего начинаю хотеть уже я, хотя дать все равно не могу. Тайны, которые могут раскрыться.
Но сейчас это напоминание почти не помогает унять стояк, бушующий у меня между ног с тех пор, как я проснулся с Дафной в объятиях.
С кухни доносится ее голос:
— Хочешь выпить чай на крыше?
Следовало бы отказаться. Следовало бы немедленно убраться отсюда.
Но это говорит паника. Я знаю, что нужно сделать. Знаю, как утихомирить это безумие и не позволить похоти разрушить нашу дружбу.
— Конечно, — отзываюсь я, поднимаясь с кушетки и снимая одежду с веревки. — Только сначала воспользуюсь твоей ванной.
Там я смогу выбить из своего непокорного члена всю дурь.
ГЛАВА 16
ДАФНА
Рада видеть, что Монти стало гораздо лучше. Когда предложила ему забраться по дереву в гостиной, чтобы выйти на крышу, о его недавнем состоянии даже не подумала. Но он не стал спорить. Напротив, выглядел довольно бодрым, пока поднимался следом за мной по выемкам в стволе, а затем послушно выполнил просьбу осторожно погладить основания нижних ветвей. Этого достаточно, чтобы дерево раздвинуло спутанные ветви и открыло небольшой проход под открытое небо.
Теперь мы полулежим на расстеленном одеяле с фарфоровыми чашками в руках, а между нами стоит чайник.