Но, усаживаясь, я невольно жалею, что Араминты здесь нет. Что совершенно нелепо: с чего бы мне хотеть, чтобы она разнесла мой идеальный набросок в пух и прах? Наверное, заслужить от нее хотя бы слабый намек на похвалу было бы приятнее, чем получить слишком поспешное одобрение руководительницы.
В животе шевелится тревога. Я не видела Араминту с самого боксерского вечера, когда она ушла с мужчиной по имени Дэвид. Если он хоть как-то ее обидел...
Едва сдерживаю вскрик, открыв ящик стола и обнаружив на письменных принадлежностях неподвижное крошечное тело. Сердце подскакивает к горлу, пока я не замечаю едва уловимое движение бумажных крыльев и ровное дыхание.
— Вот ты где, — говорю и толкаю Араминту указательным пальцем в ногу.
Монотонный шум коллег, занятых своими делами, не дает голосу разнестись слишком далеко. Впрочем, это неважно. Чем стремительнее разрастается нашествие бумажных пикси, тем громче становятся разговоры вокруг. И все же привлекать к себе лишнее внимание не хочется, поэтому говорю тихо:
— Убирайся с моих письменных принадлежностей. Сегодня утром мне нужно написать несколько писем.
Араминта сонно потягивается, подняв руки, и моргает пергаментными ресницами.
— Уже утро? Я хотела поспать подольше. Никогда в жизни так не уставала.
Возвращается прежняя тревога. Обычно каждое рабочее утро она уже бодра, свежа и готова меня раздражать.
— Почему ты так вымотана? Чем занималась все выходные?
Она самодовольно усмехается.
— Хотелось бы тебе знать. Скажем лишь, что Дэвид — очень терпеливый любовник с выносливостью кельпи (прим.: дух в шотландской мифологии, является в облике пасущегося у воды коня).
— Фу. Мне вовсе не обязательно это знать.
— Возможно, если бы ты знала — из личного опыта, — тебе было бы проще рисовать все эти непристойности.
Задираю подбородок.
— Между прочим, мой набросок получился безупречным.
Глаза Араминты распахиваются, и она резко садится.
— Правда? Как? Ты нашла мужа или перебила птиц — что там ты собиралась делать?
— Все расскажу, если ты уберешься с моих чертовых письменных принадлежностей.
Араминта жадно ловит каждое слово, пока я рассказываю о сделке с Монти. Некоторые подробности первого сеанса позирования опускаю — особенно ту часть, где сняла блузку и забыла об этом. Когда она улетает сама посмотреть набросок, живот скручивает от волнения, но, вернувшись, Араминта лишь произносит:
— Неплохо.
По меркам Араминты это почти восторженная похвала.
— И когда у тебя первый урок секса? — спрашивает она, лежа на животе у края стола и болтая ногами над полированной поверхностью красного дерева.
От ее слов по груди прокатывается тревога, и перо едва не выскальзывает из пальцев. Кошусь на ближайших коллег, но никто, кажется, ее не услышал.
— Урок ухаживания, — шепчу я, обмакивая золотое перо в чернильницу с густыми черными чернилами. Письмо не приносит такого же удовлетворения, как живопись, но к самому процессу я все равно отношусь с благоговением. Возвращаюсь к прерванному предложению — ответу на многообещающий запрос, который «Флетчер-Уилсон» получил несколько недель назад. — Ухаживания. Не секса.
— Но секс тебе бы не помешал, правда? Сколько времени вообще прошло?
Поджимаю губы и отказываюсь отвечать. Сексуальное удовольствие мне нравится, и партнера у меня действительно давно не было, но пока не встретился никто, с кем по-настоящему хотелось бы заняться сексом. Тот, кто вызывал бы во мне желание именно к нему, а не просто стремление испытать чудесные ощущения, на которые способно это Благое тело.
— Вижу, ты игнорируешь мой вопрос, — говорит Араминта. — Ладно, вернусь к предыдущему. Когда первый урок ухаживания?
Дописываю предложение.
— В эту субботу. Мы испытаем то, что Монти считает важнейшим принципом: нужно посещать светские мероприятия, где можно встретить подходящего для брака мужчину.
— Ничего нового, — замечает Араминта. — Хотя для тебя сама идея общения, пожалуй, потрясающе необычна. Куда вы пойдете?
— Он пока не сказал. — Внутренности скручивает от волнения. — Ненавижу неизвестность. А еще сильнее ненавижу, что не знаю, с кем познакомлюсь и как именно это произойдет. Вот бы заранее организовать случайную встречу с потенциальным партнером.
Араминта фыркает от смеха.
— Ты вообще себя слышишь? Нельзя организовать случайную встречу. Она либо случайная, либо организованная.
— Я знаю, — бормочу, склонившись над письмом.
— А как ты знакомилась с прежними любовниками?
— В основном на работе, — отвечаю, пожав плечами.
Араминта постукивает крошечным указательным пальцем по подбородку, и на лице появляется заговорщическое выражение.
— А знаешь, мне все-таки нравится твоя идея.
— Какая идея?
Она поднимается и крадется вдоль края стола, балансируя на древесных волокнах, словно на канате.