Сердце падает. Она так и не назвала ни одного качества, связанного с ее желаниями. Только с необходимостью. С работой.
И какого черта ей вообще нужно выйти замуж до Лугнасада?
Задаю этот вопрос вслух.
Дафна поднимает глаза от холста и встречается со мной взглядом. Губы кривятся.
— Ну, как выяснилось... я вроде как... помолвлена.
Дыхание застревает в горле. Проходит несколько долгих мгновений, прежде чем замечаю, с какой силой стискиваю подушку. Медленно выдыхаю, ослабляю хватку и снова расставляю пальцы как положено.
— Ты помолвлена, — повторяю я, изо всех сил удерживая голос ровным.
Почему это неожиданное открытие так меня взволновало?
— С кем?
Она трет лоб, оставляя на коже графитовый след.
— С медоедом по имени Клайд. Это не настоящая помолвка. Хотя отчасти настоящая. А отчасти нет. Я могу ее расторгнуть.
— Боюсь, мне понадобится объяснение получше.
Плечи Дафны опускаются. Она снова трет лоб, еще сильнее размазывая графит, и возвращается к рисунку.
— Каждый Лугнасад я приезжаю в Кипарисовую Лощину — Неблагую деревню в северном лесу Земного двора. Я считаю ее родным домом, потому что это было первое поселение, где я жила вместе с другими. Одно из самых популярных развлечений на празднике Лугнасада в Кипарисовой Лощине — поиск пары. А главный ритуал сватовства — связывание рук. Не та символическая церемония, которую современные пары теперь устраивают на свадьбах, а ее древняя версия. Она заключает пару в пробный брачный союз — нечто вроде помолвки — на год и один день. Когда этот срок истекает, на следующем празднике Лугнасада они могут навсегда скрепить клятвы или расторгнуть союз. Но выбрать обязаны одно из двух, иначе окончательное решение примет деревенский старейшина. И я не могу рассчитывать, что старейшина Риша встанет на мою сторону, потому что Клайд — ее чертов племянник. В Кипарисовой Лощине строгие правила насчет пар и обязательств, поэтому, если нас свяжут окончательно, мне придется остаться с ним в деревне и отказаться от своей жизни здесь.
— Ты ведь этого не хочешь? — спрашиваю я, и пульс ускоряется в ожидании ответа.
Почему кажется, будто мое сердце рассыплется, если ей все равно, остаться в Джаспере или выйти замуж за медоеда?
— Конечно, нет, — отвечает она, и напряжение отпускает легкие. — Я пожалела о ритуале, едва проснулась на следующее утро. Особенно когда вспомнила, что в облике куницы не могу рисовать.
— Не можешь?
Она взмахивает свободной рукой.
— Мне нужны большие пальцы. Я изо всех сил пыталась рисовать лапами, но получалось чудовищно. Еще хуже, чем человек-куница, — последнее она произносит себе под нос. — К тому же жителям Кипарисовой Лощины неинтересны картины, которые нравятся мне. Они предпочитают прикладное искусство и резьбу по дереву, а не изображения полураздетых дам и господ на пороге соития.
— А-а. — Я усмехаюсь. — Представляю, насколько это тебя ограничивало.
— Именно. А мечта стать иллюстратором к тому времени уже пустила корни. Еще тонкие, но они были.
— Тогда как это вообще произошло? Тебя заставили?
Требуется все самообладание, чтобы при мысли о принуждении снова не задушить подушку.
— Меня не заставляли. Я была пьяна.
— Пьяна? Никогда не замечал, чтобы ты не умела контролировать выпитое.
— Да, ну... это была твоя вина, — бормочет она.
— Моя? Каким образом?
— М-м? Никаких разговоров. Не двигайся.
Рот так и остается открытым. Я точно расслышал правильно. Она сказала, что напилась из-за меня. Но если это произошло в прошлый Лугнасад, мы тогда уже...
Правда обрушивается ударом в грудь. Прошлый Лугнасад был вскоре после моего увольнения из «Флетчер-Уилсон».
После того как я ранил Дафну своим холодным прощанием.
Неужели мои слова настолько ее задели, что она решила утопить горе в выпивке и в итоге обручилась с этим ублюдком Клайдом?
— Разве опьянение не делает связь недействительной? — спрашиваю я. — Ты была не в том состоянии, чтобы дать осознанное согласие.
— Это вопрос магии, а не закона, — отвечает она. — Лучший способ расторгнуть связывание рук — предъявить доказательство, что я больше не могу исполнить брачные клятвы. Мне нужно совершенно правдиво заявить, что меня крепко связывает жизнь в Джаспере. Отсюда и брак.
— Разве эти связи уже недостаточно крепки? У тебя есть работа и квартира.
— И то, и другое я могу оставить без особых сожалений. А мне необходимо честно сказать, что я пустила в Джаспере прочные корни. Я надеялась, что продвижения в карьере будет достаточно. В конце июля меня ждет очередная оценка работы, и мистер Флетчер может повысить меня до штатного иллюстратора. Если это произойдет... — Она мечтательно вздыхает. — Тогда я без малейшей лжи смогу сказать, что карьера достаточно важна, чтобы удержать меня здесь.
— Но ты боишься, что повышения не будет, — говорю я. — Поэтому и думаешь о замужестве.
Она кивает.