— Что-нибудь еще? — спрашивает она, и я понимаю, что все это время смотрю на нее. — Или теперь можно к ним подойти?
Двигаю челюстью из стороны в сторону.
— Если он проявит интерес, перейдем к третьему уроку: первая встреча — всего лишь собеседование. Проявляй любопытство. Слушай и оценивай. Рассказывай о себе, чтобы установить связь, но не раскрывай все сразу. И не забывай о втором уроке. Если он проявит неуважение, вызовет отвращение или потеряет интерес — идем дальше. Дай ему шанс, но не больший, чем он заслуживает. На неподходящих кандидатов время не тратим.
— Согласна, — повторяет она, и по сосредоточенному выражению лица видно, что мои слова она действительно воспринимает всерьез.
Натягиваю на губы фальшивую улыбку.
— Ну что, пойдем знакомиться с этим чертовым мальчишкой?
Когда мы возвращаемся к троице незваных участников, губы так и норовят сложиться в оскал. Араминта официально представляет нас друг другу, начиная с меня, Дафны и Дэвида — того самого мужчины из боксерского клуба, с которым тогда нас, строго говоря, так и не познакомили.
— Как приятно наконец официально встретиться с родителями Ари, — говорит он, церемонно кланяясь.
— Они не мои родители, — резко отвечает Араминта.
Выпрямившись, он краснеет и, наклонившись к ней, шепчет:
— А кто тогда твои родители?
— Не знаю, — пожимает она плечами. — Черви.
Затем Араминта представляет друга Дэвида, Конрада, который бледнеет, когда во время рукопожатия я усиливаю хватку. Разумеется, его зовут Конрад. Какое невыносимое имя. Хотя до сегодняшнего дня я, кажется, ничего против него не имел.
Дафна приветствует его вежливым, но непринужденным реверансом, и я вспоминаю ее слова о том, что перед выходом в высшее общество она изучала этикет. Мне до ужаса хочется услышать эту историю, но по выражению ее лица было ясно: тема болезненная.
Внутри вспыхивает желание ее защитить, пока наблюдаю за первыми репликами Дафны и Конрада. Она задает несколько явно отрепетированных вопросов, а он отвечает с кривоватой улыбкой. Дафна держится напряженно, крепко сцепив пальцы у пояса, щеки пылают багрянцем. Раздражение усиливается при виде того, как она краснеет перед Конрадом. С какого черта ей краснеть из-за него? Это он должен краснеть. Впрочем, его щеки тоже понемногу розовеют, особенно когда он обращается к ней по имени.
Пальцы в перчатках сжимаются в кулаки, стоит услышать имя Дафны из уст этого незнакомца. Мысленно отмечаю, что перед следующим уроком нужно убедить ее обзавестись фамилией — хотя бы затем, чтобы всякие Конрады не считали себя особенными, получив право обращаться к ней настолько фамильярно.
Внезапно мужчина переводит взгляд на меня.
— А вы двое откуда знакомы? Вы...
И тут я понимаю, что держусь слишком близко для человека, который должен создавать впечатление, будто Дафна свободна.
Она отводит подбородок назад.
— Мы? Ты имеешь в виду меня и Монти?
На лице Конрада мелькает разочарование — вероятно, потому, что она назвала меня Монти, а не мистером Филлипсом. Солгу, если скажу, что это не вызывает самодовольства. Но нельзя позволять гордости мешать нашему уроку.
— Мы всего лишь коллеги, — произношу с нарочитым безразличием. — Я веду колонку в газете «Седар-Хиллз», а Дафна работает в издательстве «Флетчер-Уилсон». Сейчас мы заняты разными проектами в одной области.
— Вы пишете статью о ярмарке?
Улыбаюсь без тени веселья.
— Что-то вроде того.
Он снова поворачивается к Дафне.
— А вы? Какая работа привела вас сегодня на «Ярмарку странствующих деревьев»?
— Я, эм... — Ее щеки снова вспыхивают, и она заправляет темную прядь за заостренное ухо. — Я помощница редактора. А иногда рисую обложки для книг. С телами. Вокруг нас так много... тел, правда?
Улыбка Конрада становится озадаченной. Он открывает рот, но Араминта успевает первой.
— Может, поиграем? — предлагает она, повиснув на руке Дэвида. — Вчера я прочитала о ярмарке в газете, когда просматривала некрологи, и, судя по всему, игры — это весело.
Говорит она с восторгом человека, который не догадывается, что всем остальным уже знакомы и ярмарочные игры, и само понятие веселья.
Дафна заламывает руки в перчатках — единственная здесь, кроме Араминты, кто тоже ничего об этом не знает.
— Я никогда не играла в ярмарочные игры.
Глаза Конрада загораются.
— О, тогда мы просто обязаны сыграть.
Мы.
Он сказал «мы».
В сочетании с надеждой в его взгляде, устремленном на Дафну, это означает только одно.
Она заинтересован в ней.
Блядь.
— Да, — говорю, доставая сигариллу и прикуривая. — Давайте сыграем.